Правда ГУЛАГа / Выпуск № 36 от 8 Апреля 2009 г.

2352 Женское лицо ГУЛАГа

Как на Мертвой дороге росло население СССР

08.04.2009

Одна из самых трагичных и циничных страниц в летописи ГУЛАГа, несомненно, та, что повествует о судьбе женщины за колючей проволокой. Женщина в лагерях — это особая трагедия, осо¬бая тема. Не только потому, что лагерь, колючка, лесоповал или тачка не сочетаются с представлением о предназначении прекрасного пола. Но и потому, что женщина — мать. Либо мать детей, оставленных на воле, либо — рожающая в лагере.

Пребывание женщин в лагерях и тюрьмах для руководства ГУЛАГа оказалось своеобразным «сбоем в системе», потому как с каждым годом, а особенно в периоды массового пополнения контингента заключенных, доставляло массу проблем, решение которых так и не удалось найти.

Наличие огромного количества женщин в лагерях, где было минимум условий для существования даже здорового, занимающегося тяжелым физическим трудом мужчины, делало ситуацию непредсказуемой, опасной.

По данным МВД СССР, общая численность заключенных женщин, содержащихся в лагерях и колониях, за период 1946 — 1950 гг. характеризуется следующими данными: по состоянию на 1 января 1946 года 211 946 чел., на 1 января 1947 года — 437 127 чел., на 1 января 1948 года —  477 648 чел., на 1 января 1949 года — 528 037 чел., на 1 января 1950 года —  521 588 человек.

До 1947 года в лагерях и тюрьмах действовала инструкция НКВД от 1939 года «О режиме содержания заключенных» № 00889. По указанной инструкции разрешалось совместное размещение заключенных женщин и мужчин в общих зонах, но в отдельных бараках. Разрешалось также размещать заключенных на территории жилых зон в случаях, вызываемых интересами производства.

После окончания Второй мировой войны в условиях нового массового наполнения лагерей старые правила оказались не способны эффективно регулировать ситуацию в зонах. Особенно отчетливо выявилась проблема сожительства заключенных и, что вполне естественно, резкий рост числа беременных женщин в лагерях и тюрьмах.

Причины столь резкого роста числа забеременевших в условиях заключения женщин лежали, что называется, на поверхности и не были тайной для гулаговского начальства.

«До войны и даже до 1947 года значительная масса женского контингента осуждалась на сравнительно короткие сроки заключения. Это являлось серьезным сдерживающим фактором для женщин к сожительству, так как они имели перспективу быстрее вернуться к своей семье и нормально устроить свою жизнь. Осужденные на длительные сроки такую перспективу в известной степени теряют и легче идут на нарушение режима и, в частности, на сожительство и беременность, рассчитывая благодаря этого на облегченное положение и даже на досрочное освобождение из заключения. Увеличение сроков осуждения большинства заключенных женщин безусловно влияет на рост беременности в лагерях и колониях» (ГАРФ. Докладная записка о состоянии изоляции заключенных женщин и наличии беременности в лагерях и колониях МВД СССР. Ф. 9414  Д. 2549).

Последнее утверждение было не беспочвенным, после значительного притока в лагеря женщин в 1945 — 1946 годах и вызванных этим обстоятельством осложнений в отлаженном механизме тюремного хозяйства власть смилостивилась и в рекордно короткие сроки провела две частичные амнистии (в 1947 и 1949 гг.) для беременных женщин и женщин, имеющих малолетних детей.

Ответный ход не заставил себя долго ждать. По утверждению самих надзирателей, данная мера «усилила стремление заключенных женщин к сожительству и беременности».

Статистика для лагерного начальства выглядела удручающе.

По состоянию на 1 января 1947 года заключенных беременных женщин было 6779, или 1,55%.

По состоянию на 1 января 1949 года заключенных беременных женщин было 9310, или 1,76% .

Как водится, после получения соответствующей информации были устроены проверки на местах и сделан тщательный анализ сложившейся ситуации. Подробности всплывали порой достаточно пикантные.

«Факты принуждения женщин к обязательству являются единичными. Такие факты выявлены в ИТЛ строительства № 352 Главпромстроя МВД, когда бригадиры мужских бригад, длительное время работая совместно с женскими бригадами на одной строительной площадке, принуждали отдельных женщин к сожительству или путем угроз, или путем обещаний некоторых материальных благ (например, одна мужская бригада часть своей выработки списывала на женскую бригаду за то, что бригадир мужской бригады сожительствовал с одной из заключенных женщин женской бригады)».

В общем, ситуация грозила окончательно выйти из-под контроля. В связи с тем, что порядок размещения заключенных женщин, действовавший до 1947 года, в условиях увеличения сроков заключения способствовал бурному росту сожительства, МВД СССР в 1947 году приняло меры к усилению изоляции заключенных женщин от мужчин. Это нашло свое выражение во вновь изданной «Инструкции о режиме содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях и колониях», объявленной приказом МВД СССР № 0190 1947 года.

Этой инструкцией предусматривалось создание специальных женских подразделений и только в исключительных случаях разрешалось размещать женщин в мужских подразделениях, но в отдельных изолированных зонах.

«По состоянию на 1.1.1950 года в лагерях и колониях организовано 545 отдельных женских лагерных подразделений, в которых содержится 67% заключенных женщин.

Остальные 33% женщин содержится в общих с мужчинами подразделениях, но в отдельных выгороженных зонах».

На строительстве № 501 («Мертвая дорога») примерно каждый четвертый-пятый лагпункт был женским. Женские зоны ничем не отличались от мужских. Та же структура и, как правило, та же работа. В одних случаях это могла быть работа в пошивочных мастерских, в других — лесоповал, устройство насыпи, «снегоборьба» (то есть расчистка полотна железной дороги от снега) зимой.

В 35 километрах южнее Надымского причала, у берега р. Хейгияха (Лонгьюган) была построена женская лесоповальная колонна с тремя подкомандировками. Сроки «указниц», которые составляли здесь подавляющее большинство, как утверждала бывшая вольнонаемная культработница 9-го лагерного отделения М. М. Соловьева, — преобладали от 10 до 15 лет. Женщины валили лес и вывози¬ли его в нужное место, используя лошадей.

В исследовании Никиты Петрова «ГУЛАГ» приводятся данные о женщинах в местах заключения СССР рассматриваемого нами периода. С 1 января 1948 года по 1 марта 1949 года число осужденных женщин с детьми возросло на 138% и беременных женщин на 98%. По состоянию на 1 января 1948 года по 1 марта 1949 года в ИТЛ и ИТК содержалось 2 356 685 заключенных. Женщины с детьми и беременные составляли 6,3% общей численности заключенных женщин, содержащихся в лагерях и колониях. Содержавшиеся в местах заключения осужденные женщины с детьми и беременные размещались в 234 специально приспособленных помещениях (домах младенца) и реже в отдельных секциях бараков.

От женского лесоповального лагпункта южнее города Надыма сегодня сохранились руины, которые позволяют составить некоторое представление об условиях содержания узниц. Женщины здесь были помещены в бараки-землянки, углубленные примерно на 1 м 30 см. Размер землянок колеблется, достигая в длину 15 метров.

Бывшая с 1950 по 1953 гг. в этом лагпункте вольнонаемной, Маргарита Михайловна Соловьева, которая служила здесь культоргом, сообщила, что землянки были разделены на две секции — по 60 мест, у каждой заключенной были собственные нары.

О работе женщин в этом лагпункте бывшая вольнонаемная сообщила: «К лагпункту относились три подкомандировки, т.е. участка работы. По утрам после переклички их во главе с бригадиром выводили за зону, где заключенных принимал конвой и отводил на работу. Женщины целый день лес валили, а потом свозили его на берег. Обед доставлялся на место работы. Из поваленного леса делали плоты и отправляли их в Надым, на шпалы. А лес валить — не женское дело. На лошадях попробуй-ка вытащить этот лес. Тракторов не было. В волокуши запрягали лошадь и понукали её. И вот день женщины проработают, придут, а им дают баланду».

Строгость лагерных порядков не могла исключить контактов женщин- заключенных с охранниками и с заключенными-мужчинами. Вот, например, какой сюжет поведала Маргарита Михайловна Соловьева: «В основном женщины считались друг с другом. Бывали иногда стычки, скандалы, но все это быстро прекращалось. Трудно было осенью, когда заключенные-мужчины привозили для лошадей сено на понтонах. Разгружали женщины. Вот тут дел хватало. Тут начиналась «любовь», беготня, драка и резня между женщинами.

Они сбегались на понтон, а берег крутой… Солдаты стреляли вверх, чтобы они разошлись, но куда там… Стреляй, не стреляй — они не уйдут. Если она сидит там лет восемь и не видела никого и ничего, так ей все равно, что ее сейчас убьешь или через день выстрелишь. Так на мужчин кидались, что сначала страшно было».

Некоторые штрихи положения женщин в лагерях «Строительства 501» представляет, например, «Протокол второй партконференции Обского ИТЛ Строительства 501 МВД СССР. 2 — 4 июня 1951 года, г. Салехард».

В нем сообщается: «На 34-м женском лагпункте, в бытность Ершова начальником лагерного пункта, в течение длительного времени содержались 59 человек мужчин, из них: 21 человек преимущественно осужденные за к/р преступления — измену Родине, использовались на низовой руководящей, административной работе. И лагпункт был в руках этих заключенных. Сам Ершов в личных целях использовал заключенных женщин в качестве домработниц и вышивальщиц личных вещей.

Заключенные из низовой администрации, пользуясь покровительством Ершова, отбирали у заключенных посылки, заработную плату, склоняли женщин к сожительству — царил произвол. Все это привело к массовой распущенности среди заключенных-женщин.

Только этим можно объяснить, что заключенная Егорова Т.И., судимая за маловажное преступление, имеющая от роду 19 лет, под влиянием уголовно-преступного рецидива совершила убийство заключенной Дунаевой М.В. и т.д.».

В системе Обского ИТЛ из заключенных-женщин совершенно не велась подготовка специалистов-печников, столяров, электромонтеров, мастеров путевых бригад. Поэтому держать в женских лагпунктах мужчин местная администрация в ряде случаев была просто вынуждена.

В «Докладной записке о состоянии лагеря Строительства № 503 МВД СССР», составленной в июне 1951 года, в частности, анализировалось выполнение министерского распоряжения № 80 о порядке содержания заключенных женщин. Документ сообщал, что распоряжение об изолированном размещении женщин от мужчин выполняется не полностью, и, как следствие, в колонне № 54 «на день проверки было зарегистрировано 8 беременных женщин, кроме этого, в апреле 11 беременных были переведены в другую колонну… На колонне № 22… зарегистрировано 14 случаев беременности».

В книге Курта Бэренса «Немцы в штрафных лагерях и тюрьмах Советского Союза», бывшая заключенная — немка, депортированная из Восточной Пруссии и отбывавшая срок в районе Салехарда, свидетельствует: «Как особое переживание вспоминается смертельная угроза жизни со стороны банды из семидесяти восьми русских преступников, которые составляли контингент мужского лагеря. В сопроводительных бумагах их не указали надлежащим образом. Они пытались проникнуть в наше жилище всеми средствами, в том числе и с помощью самодельных отмычек, и смогли попасть в обе половины женского барака, взломав пол и стены, выломав части потолка. Русская охрана не защитила нас. Только через двенадцать дней после нашего обращения служащие МВД вывезли преступников из лагеря».

Документы Министерства внутренних дел, датированные 1952 и 1953 годами, проливают некоторый свет на положение женщин и де¬тей в системе Главного управления лагерей железнодорожного строительства на закате сталинской эпохи.

«Выписка из доклада комиссии на имя Министра внутренних дел товарища Круглова С. Н. от 4 декабря 1952 года за № 50/2257 с» указывала на то, что стоимость содержания заключенных в северных и дальневосточных лагерях ГУЛЖДС примерно вдвое дороже, чем их содержание в других лагерях. Исходя из этого, делался вывод о необходимости размещения, в частности, матерей с детьми в лагерях ГУЛАГа, расположенных в более благоприятных климатических условиях. По неизвестным нам причинам на это предложение заключение было отрицательным.

Как следствие тяжелых бытовых условий только за 10 месяцев 1952 года было зарегистрировано 1486 случаев первичных заболеваний на среднемесячное количество детей — 408 человек. Учитывая, что за этот же период умерло 33 ребенка (или 8,1 процента от общего количества), получается, что в среднем за этот период каждый ребенок переболел разными заболеваниями четыре раза. Среди причин смерти лидировали дизентерия и диспепсия — 45,5 процента, а также воспаление легких — 30,2 процента.

От себя добавим, следующее: учитывая, что смертность среди заключенных составляла около 0,5 процента в год, приходится констатировать, что дети умирали в 16 раз чаще.

В донесении от 9 февраля 1953 года Управление Обского ИТЛ и Строительства 501 сообщалось об улучшении условий содержания матерей с детьми в результате передислоцирования их во вновь переоборудованные помещения со станции Обская в Салехард и из Игарки в Ермаково.
Так называемая «Колонна дома матери и ребенка» была устроена в Салехарде, в районе Ангальского мыса. Там же был и родильный дом.

Как отмечает Н. Петров в своем исследовании «ГУЛАГ», непрерывно увеличивавшееся по всей стране число осужденных женщин с детьми и беременных ставило МВД СССР в тяжелое положение вследствие исключительных трудностей по обеспечению правильного воспитания детей, нормальному размещению их и медицинскому обслуживанию. Средняя стоимость содержания одной заключенной женщины, имеющей при себе ребенка, обходилась в день в 12 руб. 72 коп. или 4 643 рубля в год.

28 августа 1950 года Указом Президиума Верховного Совета СССР предписывалось освобождение от наказания осужденных беременных женщин и женщин, имеющих малолетних детей. Справка, подписанная заместителем начальника 2-го управления ГУЛАГа МВД СССР полковником Никулочкиным, сообщала, что на 24 апреля 1951 года во исполнение этого указа из мест заключения были освобождены 100% беременных женщин и женщин, имеющих при себе детей в местах заключения, а также 94,5% женщин, имеющих детей вне лагеря-колонии. Всего было освобождено 119 041 женщина из 122 738, попадающих в перечисленные категории.

3 мая 1951 года начальник ГУЛАГа генерал-лейтенант И. Долгих документально пояснил: «Не освобождено 3697 женщин, имеющих детей вне лагеря-колонии, из-за неполучения документов, подтверждающих наличие у них детей.

Работа по освобождению женщин, имеющих детей, продолжается».

Как бы сурово тогдашнее государство в лице его высших представителей ни относилось к нарушителям закона, оно не могло не учитывать огромный демографический урон, нанесенный войной. Этот урон необходимо было компенсировать или как минимум не мешать его компенсации.


0 комментариев


Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться


Этот материал вышел в номере

Опрос

Как вы спланировали свой отпуск?

Самое обсуждаемое

Самое читаемое

Наши авторы

Связь с редакцией

Если вы нашли ошибки в тексте, неточные факты или другие помарки, просто выделите текст и нажмите ctrl+enter.

Если у вас есть предложения редакции, если вы хотите купить у нас рекламу или располагаете какими-либо материалами, напишите нам или позвоните по телефону.

2015@novayagazeta.ru (495) 926-20-01

Для сообщений рекламного характера

reklama@novayagazeta.ru (495) 623-17-66 (495) 648-35-01
(495) 621-57-76

Реклама

Партнеры

Тви-новости

Реклама

Нужна ваша помощь

«Новая газета» участвует в благотворительных акциях по сбору средств нуждающимся. В наших силах вместе помочь ближнему.

Реклама