«Бесконечный сад» Начо Дуато, копродукция мадридского Национального центра танца и Чеховского фестиваля, — почти финал IX феста. Спектакль — из числа «композиций о Чехове», созданных ведущими режиссерами Европы для юбилейного фестиваля. Часовой балет силен отточенностью, драйвом и пластикой труппы Дуато.

Все  очень лаконично. В «Бесконечном саду» — ночь и зима. В глухой черноте сцены желтеют садовыми фонарями софиты. «Чеховский сад» зажат в тиски большого города — и не важно, что в сценографии Джаффара Чалаби этот город изображен лишь изломанной, конструктивистской композицией серых бетонных плит, нависших над подмостками. Очертания этой угрожающей штуки меняются, в целом она похожа на самолет-этажерку: то ли в бетоне, то ли в броне. Вместо сердца у этой штуки, несомненно, — пламенный мотор. А в ее тени живут люди.

И тут выходит Текст — весь в белом. Главный герой — в легкой «пижаме», расписанной кириллицей и наводящей на мысль о VIP-палате № 6. Пусть в либретто он зовется Текстом — но загримирован под Чехова. Под отрывистые, как этнозвуки в партитурах минималистов, русские слова, читаемые за кулисами, — «Степь»… «Скучная история»… «Скверная история»… «Доброму человеку иногда бывает стыдно даже перед собакой»… «Лиса»… «Облепиха»… «Волк»… «Кабарга» — Текст медитирует, пока его не изгоняет из сада трио танцовщиков, жестких и стремительных, как петроградские уличные «попрыгунчики» начала 1920-х. Физические возможности и точность жеста танцовщиков Дуато великолепны. Размашистые прыжки, которыми эти трое измеряют, осваивают, завоевывают сцену, напоминают русский хлыстовский пляс, очищенный почти до наготы, до воинского танца в архаических ритуалах.

А этих троих изгоняет прочь победительная акробатика новых солистов. Изощренно-державная, мускулистая — как на физкульт-парадах 1930-х. И наконец: всех их сметает угрюмая, серо-черная толпа, в теле которой закипают, на минуту вырываясь на передний план, странные, угрюмые, изощренно-эротичные дуэты и трио. Текст бродит меж ними, прошивает толпу — ни во что уже не вмешиваясь.

Это, конечно, не есть аллегория русской жизни: бесконечный сад Начо Дуато шелестит на своем языке. На языке пластики. Для кого-то он герметичен, как вещь в себе, как русские тексты без перевода — для мадридского зрителя. Другим говорит очень много — изощренной отточенностью танца.

В финале — направленный театральный свет пронизывает «бетонные» плиты декораций. Они становятся хрупки и прозрачны, как серое стекло. За ними виден неподвижный, сосредоточенно глядящий в кулисы, отвернувшийся от острой, хищной, молчаливой жизни толпы — но не покинувший сцену Текст в белом.

Этим образом А.П. Чехова и замыкается юбилейный фестиваль.

Благо, сколько ни стучи топором по дереву — бесконечный сад не поддается окончательной вырубке.

Справка «Новой»

Начо Дуато — испанский танцовщик и хореограф. С 1990 г. возглавляет Национальный театр танца Испании. Учился у Мориса Бежара, в 1980-х работал в Нидерландском театре танца у Иржи Килиана. Ставил для NDT, Американского театра балета, Штутгартского балета и других ведущих трупп мира. В Национальном театре танца создал свыше тридцати балетов, уделяя особое внимание испанской музыке — от наследия XVI—XVII вв. до Альберта Иглесиаса. Дуато — лауреат многочисленных премий (спектакль «Многогранность» получил в 2000 г. международную премию Benois de la danse). В июле 2009 г. Дуато поставил на сцене Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко свой ранний балет Na Floresta («В лесу»).