17-й «Кинотавр» открылся скромно, по-деловому. Приобрел две «обновки». Новый стиль — теперь тут все в жовто-блакитных цветах, а также — фильм открытия. Похоже, «Кинотавр» взял себе за образец не просто фестивали класса «А», а именно Каннский форум. Об этом намекалось на открытии. А что? Море, набережная (пока, правда, уставленная ларьками), перед морем на возвышении подиум-палатка — для блицинтервью звезд. Так что будут у нас свои маленькие «канны», конструирующие направление отечественного кино.

Из музыкального сопровождения — строго отобранные Земфира, Саша Рахманькова (певица с диапазоном Имы Сумак) и зажигательные румынские оркестранты.

Фильмом открытия стал «Остров» Павла Лунгина, один из самых спорных фильмов нынешнего сезона. Если уплощить его до «темы», то он про истинную веру и мнимую. (Кстати, может, это мировая мода для фестивалей — открываться картиной, связанной так или иначе с «символами веры»? Нет ли тут параллелей с «Кодом да Винчи», которым открыли Канны?).

«Остров» — история старца Анатолия, больше походящего на юродивого. Живет отшельником на крошечном северном острове, спит на угле, излечивает неизлечимых, кукарекает с колокольни, весело и ритмично молится, изображает диалоги с невидимым «братом»-близнецом и возит-возит тачки с углем. На самом деле вымаливает прощение за содеянный в годы войны грех. Фашисты заставили его расстрелять капитана угольной баржи. Вот он и превратил жизнь в покаяние. И не устает удивляться: почему это Господь именно через него вещает людишкам свои пророчества и прозрения? Вдову (Нина Усатова) он отправляет на поиски мужа во Францию. Обезноженного мальчика поднимает, словно Христос, и говорит: «Иди». Изгоняет беса из тела девушки (Виктория Исакова). Предупреждает священников о пожаре.

Рядом с изгоем Анатолием два благолепных святых отца: настоятель Филарет (Виктор Сухоруков) и дьякон отец Иов (Дмитрий Дюжев). Они служат по правилам и канонам, он — только по душе. Оттого и раздражает изрядно чистенького, праведного отца Иова. Но именно Анатолий и учит «правильных» священников азам истинной веры.

Не будь в центре этого фильма Петра Мамонова, бывшего лидера «Звуков Му», самого исповедующего отшельничество, он растворился бы в елейной патоке диалогов о смысле и сути веры. Мамонов — некрасивый, небритый, колючий, временами неприятный — умеет оправдать ложные посылы, искусственные сюжетные обстоятельства. Но даже гипермощности Мамонова не хватает оправдать посыл самого фильма, в котором слишком ощутимы сконструированность, красивость, можно сказать, гламурность нового времени. Изумительно эффектны стального цвета панорамы — скалы, цветущие мхи, камни, ледяная зыбь, покрытая снегом. Выразительные портреты. Продуманные паузы. А тишины, интимности, искренности не хватает.

Павел Лунгин решился шагнуть на зыбкую почву творчества, вступающего с ортодоксальными устоями в жесткое противоречие. До него это отважно и блистательно проделали Тарковский в «Андрее Рублеве» и Ларс фон Триер в «Рассекая волны». Но, бросившись в бездны «ненормативного» искусства, он слишком уж старательно и сноровисто постелил себе соломки.