Сфера культуры сдала Соловки без боя. Не было громких выступлений радетелей за сохранение культурного наследия, выдающиеся музеологи скромно молчат. Пошептались немного на своих форумах в интернете, и все. Ну а мне-то что? Как в анекдоте: умерла так умерла…

Решение правительства РФ передать Соловецкий монастырь под юрисдикцию церкви вызвало однозначную реакцию в обществе. Общество молча согласилось с этим процессом. На очереди Рязанский и Тобольский кремли. Возмущается и будет возмущаться лишь узкая прослойка музейных работников, которые теряют рабочие места, доступ к бюджету и возможности получения грантов для музейных проектов. Почему общество молчит? Да потому что видит несостоятельность сферы культуры в процессе сохранения культурного наследия. Вот и надеется, что новый хозяин сделает это лучше. Да и нет у сферы культуры такого мощного лобби во властных кругах.

Обе эти сферы — и церкви, и музеи — занимаются одним и тем же: мифотворчеством. Каждая из них по-своему интерпретирует свою значимость для общества. Церковь говорит о сохранении духовной культуры, музеи — о сохранении культурного наследия. И те и другие спекулируют на интерпретации мифа. Мы же как потребители мифов готовы платить за убедительность, то есть за профессионализм в этом деле. В русле последних течений — таких как атаки интеллектуалов на клерикализацию общества и борьба различных религиозных конфессий за равное место под солнцем — все заметнее музейщики сдают позиции, а первый эшелон менеджеров и администраторов, нанятых на работу в правительство для защиты и сохранения культурного наследия, не высовывается из окопов. Особенно накануне выборов. Даже депутаты молчат, причем всех уровней. Тонкий, видимо, вопрос, трудно просчитать последствия.

 У каждой из сторон — своя правда. Музейщики с болью в сердце вспоминают оставленные позиции, перечисляют объекты, переданные церкви и подготовленные к передаче. Более того, они с религиозным фанатизмом в глазах докажут цифрами и фактами неспособность церкви сохранять культурное наследие. Церковь, в свою очередь, перечислит те потери, которые она понесла за годы Советской власти, вспомнит о репрессированных священниках и разоренных храмах.

А что нас, потребителей артефактов, ожидает дальше — в эпоху экономики переживаний и впечатлений — от смены собственника? И возникает вопрос праздного обывателя: какая из этих сторон сможет более эффективно встроить имеющиеся на их попечении артефакты в индустрию туризма? Причем не важно, как мы его назовем: культурный туризм или паломнический. Сегодня церковь вынуждена заниматься тем, что не смогла сделать сфера культуры: актуализацией культурного наследия. Видимо, ресурсов побольше, да и менеджеры профессиональнее.

Как человек из сферы культуры я бы мог тут поразглагольствовать и возопить, что правительство, прежде чем передать то или иное культсооружение той или иной стороне, должно руководствоваться социально-экономической эффективностью для общества. Как налогоплательщику мне можно было бы долго говорить, что нужен тендер, условия которого понятны обществу и не заставляют обывателя делать выбор своей культурной самоидентификации — верующий он или нет, к какой религиозной конфессии принадлежит, и принимать ту или иную сторону в этом споре. Но не буду. По той простой причине, что если у нас отсутствует туристическая инфраструктура, то мне как туристу так же будет неудобно на Соловках, независимо от того, кто меня туда приглашает: монахи или музейщики.

Средний зарубежный турист оставляет в нашей стране от 50 до 200 долларов ежедневно. Набирает обороты и наш, внутренний туризм. Какая-то часть из этой суммы попадает тебе, уважаемый читатель, в виде налогов. Надеюсь, что монахи сделают это более эффективно, чем музейщики. Так называемый спор хозяйствующих субъектов сфера культуры явно проигрывает. Лично мне интересен ответ на вопрос: какой следующий, после Соловецкого монастыря, артефакт сфера культуры также сдаст без боя?… Видимо, караул изрядно устал.