Начинается «культурный сезон». Значит, начинаются и скандалы с изгнанием музеев-театров-студий из родных гнезд. С переделом культурной собственности по всем губерниям и уездам. Классический сюжет последних трех-пяти лет: оформленная новым законодательством передача объектов культуры на руки и на баланс губернских властей «запустила процесс» по всем городам России.

«Самарский случай» вроде бы не совсем таков. Не секвестр музейных площадей (впрочем, здесь отобрать особо нечего: замечательные самарские коллекции и так задыхаются в запасниках). «Просто» непродуманная реставрация и искреннее непонимание цены коллекций, которыми располагает город. Уж не говоря о цене людей, хранящих эти коллекции.

…И ведь даже на бедность региона не спишешь этот сюжет! В отчаянное положение попал музей одной из самых благополучных губерний России.

Самарский областной художественный музей известен не только в России. За 130 лет тут собрали отличную коллекцию русского изобразительного искусства конца XIX — начала XX века. В 2006-м сотрудники осуществили 61 выставочный проект.

Долгое время Самарским художественным музеем руководила Анетта Яковлевна Басс — легендарная личность, человек мудрый и прозорливый. Восемь лет назад она сделала своим заместителем Владимира Вострикова, и после ее внезапной смерти в 2006 году он принял музей.

Востриков унаследовал контакты в профессиональной среде (благодаря им за последние полтора года самарцы дважды могли увидеть экспонаты Третьяковской галереи). Согласовать одну из этих выставок с Федеральным агентством по культуре и кинематографии Владимир Николаевич умудрился за один день, чему музейное сообщество рукоплескало стоя. У Вострикова не было выбора: командировку из Самары на больший срок ему просто не подписали.

Летом 2007 г. в селе Ширяево закончились строительно-восстановительные работы в выставочно-музейном комплексе «Дом-музей Репина». Там уже прошли две московские выставки и международная конференция, там уже побывал король Швеции.

Недавно Самара участвовала в выставке русского реалистического искусства в Китае наряду с другими девятнадцатью губернскими музеями. У Вострикова была идея привезти потом эту уникальную выставку в наш город. Даже спонсоры нашлись. Ему нужна была командировка на 3 дня: на сутки — в Китай, чтобы договориться с директорами других музеев, и в Москву — оформить документы. Но областное министерство не нашло финансов на поездку.

А недавно появились слухи, что Вострикову не продлят контракт, который у него заканчивается 31 августа.

У всякого нормального учреждения, встроенного в вертикаль, должны быть рычаги управления любым чиновником. Для Вострикова тоже нашли рычаг — им стал так называемый «Дом с атлантами» на улице Венцека. Министерство имущественных отношений вдруг обнаружило, что в данном помещении располагаются сторонние организации. Этот дом после долгих судов отдали в оперативное управление музея в 2005 году — еще при прежнем директоре. В свои планы относительно этого здания Анетта Яковлевна никого посвятить не успела. При передаче дома в оперативное управление не было создано никакой комиссии от Минимущества, которая разобралась бы, кто и какие площади в доме арендует. Об этом вспомнили, лишь когда полгода назад пришло время продлевать Вострикову контракт (а Востриков, между прочим, официально дела не принимал — слишком неожиданно умерла Басс, не до того было).

На Вострикова пытаются повесить еще один грех. Речь идет о федеральной коллекции графики русских художников в 23 тысячи экспонатов. Хранится она в правом крыле здания Самарского театра оперы и балета. А в самом здании идет серьезная реконструкция с демонтажом крыши, рытьем котлованов и прочими строительными ужасами. Востриков узнал о предстоящей реконструкции в апреле 2006 года. И сразу выступил с предложением: в оперном театре есть два спортивных зала, их нужно отремонтировать в первую очередь и перенести коллекцию туда, чтобы не вывозить за пределы здания. Это предложение поддержки не нашло. Тогда в музее принялись считать: на оформление всей документации, упаковку и перевозку должно уйти около трех месяцев. А самое главное — перевозить было некуда.

В губернском министерстве имущества Вострикову предложили здания на выбор, и он остановился на универмаге «Юность», который сейчас выставлен на продажу. Там нужно было сделать ремонт, обеспечить безопасность — и больше шести тысяч квадратных метров поступило бы в распоряжение музея. С выставочными площадями проблемы, в основном здании бывшего Волго-Камского банка 1915 года для выставок используются Мраморный зал в 300 кв м и небольшая галерея. Нет даже места для организации постоянной экспозиции советского искусства, уникальные экспонаты появляются лишь на выставках.

Но с «Юностью» тоже не получилось. Задним числом Востриков узнал, что, оказывается, предлагались и другие варианты, но на осмотр зданий выезжали только чиновники министерства. От министра культуры Самарской области поступило распоряжение: вывезти коллекцию в месячный срок. Куда — указано не было. Распоряжение появилось в то время, когда в музее проводилась полномасштабная сверка (чуть ли не первая за всю историю существования коллекции),— Востриков попросил ее начать, когда был еще и.о.

Реконструкция оперы развернулась в полную силу. Хранители задраили окна и начали осаду в здании, где нет воды, периодически отключают свет, от вибрации срабатывает сигнализация… Но больше всего сотрудники боятся, что коллекцию все-таки придется перевозить в тот самый Мраморный зал Волго-Камского банка. И тогда музей превратится в мертвое хранилище.

В самарском министерстве культуры говорят, что имена возможных преемников Вострикова еще неизвестны. А в городе говорят, что новым директором станет Галина Рябчук, которая некогда работала заместителем Вострикова, а потом стала «главной по музеям» в министерстве. Говорят, она даже принимала участие в судьбе коллекции из Оперного театра: подписывала документ, в котором минимуществу предлагалось предоставить для эвакуации экспонатов здание бывшего военкомата, где нет даже окон, или здание кухмейстерской фон Вакано, легендарного для Самары отца пива «Жигулевское». Но фон Вакано покинул Россию в Гражданскую, и кухмейстерская его в аварийном состоянии.

Впрочем, все это слухи. Вот еще одна версия: разработан проект центра «Усадьба Шихобалова». (Купец Петр Иванович Шихобалов, самарский коллекционер, в 1918 году передал в музей свою коллекцию: в ней работы Сурикова, Поленова, Коровина, Репина.) Стоимость проекта — 35 миллионов рублей. И, возможно, на время его реализации министерству понадобился человек, который больше понимает в финансовых вопросах, чем в вопросах сохранения культурного наследия.

Прямая речь

Валентин Родионов, генеральный директор Государственной Третьяковской галереи:

— Государственная Третьяковская галерея считает Самарский художественный музей одним из выдающихся музеев России. Это основывается не только на оценке его замечательного собрания, но прежде всего на ведущейся им большой и высококвалифицированной экспозиционной, выставочной, собирательской и научной работе. Иначе наш музей не доверял бы самарским коллегам столько выставок из своего собрания за последние годы. Именно Самарский художественный музей является «культурной карточкой» города Самары. Это надо понимать всем! А.Я. Басс вырастила хорошего преемника В.Н. Вострикова. Чтобы стать профессиональным музейщиком, нужны годы, а уж директором — тем более. Такие кадры надо беречь. Вспомним, как называл музейщиков и библиотекарей покойный академик Д.С. Лихачев: «последними святыми в России».

Наталья Кулешова, замдиректора Русского музея по работе с художественными музеями России:

— Музей в Самаре входит в число серьезных организаций, с которыми с удовольствием работает Русский музей.

Начинать реконструкцию, не предоставив для музейной коллекции нового помещения, — настоящий правовой беспредел. Я считаю, что администрации области нужно думать прежде всего о сохранении коллекции.

Нынешний директор музея Владимир Николаевич Востриков — достойный преемник Аннеты Яковлевны. Но даже если его кандидатура кого-то не устраивает, необходимо объявить конкурс, а не «снимать» административным методом. Музейный организм легко разрушить, но чрезвычайно трудно воссоздать.

Дмитрий Лакоценин, заместитель руководителя Поволжского управления Росохранкультуры:

— У нас никаких проблем с Владимиром Востриковым не возникало. Наоборот! У нас нет к нему никаких претензий.

Ситуация с коллекцией, которая осталась в Театре оперы и балета, нас очень настораживает. Мы постоянно следим за ее развитием и готовы принять самые решительные меры по недопущению перемещений коллекции, если это может повредить сохранности достояния.

Пока лучше, чтобы коллекция оставалась на месте,— приемлемых вариантов помещений нет. Министерство культуры к нам по этому вопросу вообще не обращалось, поэтому мы в полном неведении. Они могли бы сделать предложения, согласовать с нами перемещение музейных фондов… Они говорят, что предлагали Владимиру Николаевичу разные варианты помещений, а он не отреагировал на их предложения — но, извините, почему тогда не обратились в надзорную инстанцию? Мы могли бы решить вопрос о приемлемости тех или иных помещений.