Предновогодняя Москва. Народ расслабленно настраивается на долгое гулянье, а тут: сиди и смотри. Все больше про неприятное, горькое. Сразу два фестиваля параллельно. В Доме кино — «Сталкер», в Художественном — «Артдокфест». И что удивительно, зритель валом валит смотреть кино про работяг медеплавильного комбината («Человек из мрамора» — фильм открытия «Сталкера»), про бомжей и пьяных доходяг («Дорога к дому», «Внутри»), гастарбайтеров («Гастарбайтер Вера»), беженцев («Гата»), про юных нераскаявшихся убийц и грабителей («Пацаны»), про крох, для которых планета Земля замкнулась стенами инфекционного бокса («Тимур и другие»), про страдающих синдромом Дауна («Мир простодушных»).

Другая страна, корчась и выворачиваясь наизнанку от судорог боли, выползает на экран. Она, отрезанная от жизни оскорбительным нищенством, безнадегой, презираемая «здоровым обществом» за физические изъяны, выброшенная на помойку телевидением, все еще дышит, надеется.

Дело же не только в том, что показывают кино, которое трудно увидеть по ящику. Видимо, пора поднять проблему отлучения кинозрителя от неформатного, от неигрового кино. Опыт «Сталкера», «Артдока», фестивалей «Кинотеатр.док» и «Завтра», смотров в Екатеринбурге, Перми, Нижнем  свидетельствует: вранье, что зритель готов слизывать с экрана лишь попкорн. Это — лень продюсеров. Это — выбор директоров кинотеатров при попустительстве государства. Директор закрытого Киномузея Наум Клейман предлагает добиваться возрождения «второго круга» — параллельного «коммерческому» — показа кино, способного быть по меньшей мере самоокупаемым: «Надо защитить «второй круг» законодательно от рэкета коммерсантов «первого круга», явно и тайно связанных с чиновниками разных уровней».

Сильная сторона «Сталкера» — люди и темы. Не случайно на этом уникальном смотре вручаются награды не только создателям кино, правозащитникам, но и персонажам фильмов. В наше безличностное, антигеройное время «Сталкер» выводит на экран всамделишных героев. Еще точнее: героев настоящего. Как правило, это стесняющиеся, сторонящиеся прессы люди. Как новая мама Саши Пушкарева (о нем снят документальный фильм «Хрустальный мальчик»), усыновившая ребенка-инвалида. Она даже приз не взяла: «За что мне? Это все ему, Саше». Ради справедливости отметим, что картина о мальчике с хрупкими костями сделана на Первом канале и показ ее заставил не только плакать, но и помог Саше обрести семью.

В сталкеровском калейдоскопе — ярчайшие личности ХХ века. Солженицын, Иван Шмелев, нереализованный гений режиссуры Альберт Гендельштейн, бывший директор Русского музея Василий Пушкарев, спасший от тупости и алчности власть имущих русский авангард. «Бродский. Довлатов. Свобода последнего слова» — попытка двойного портрета на фоне сложного литературного и политического контекста (режиссер Валерий Харченко). «Анастасия» мэтра документального кино Виктора Лисаковича — трагическая история русской эскадры, покинувшей Севастополь в 1920-м и приставшей к африканскому берегу Бизерте — месту последней стоянки. До 1924 года русские моряки пытались сохранить потерянную Россию на военных кораблях. Но их страна так никому и не понадобилась… «Ефросинья Керсновская, житие» — история русской аристократки, сосланной в сталинские лагеря на 12 лет: ГУЛАГ, побег — 1000 км по тайге, тюрьма НКВД, приговор к расстрелу… Фрося Керсновская историю своей жизни зарисовала цветными карандашами. Эти тетрадки с выцветшими картинками — жуткая и грандиозная история противостояния Человека нечеловеческому режиму.

Сегодня СМИ воспевают антигероев. Если в 90-е провинциальные девочки мечтали стать путанами, в 2000-е их божествами назначили Собчак и Заворотнюк, моральных уродов из малаховских бдений, программ «Максимум» и «Русских сенсаций». На сайте передачи «Ты не поверишь» бушуют лилипутские страсти: как не поделили жениха знаменитые блондинки Маша Малиновская и Яна Тесс. Зачем школьникам дивиться пыльным подвигам Маресьева, сочувствовать вглядывающемуся в бесконечное небо Аустерлица Болконскому, если ящик впихивает в их головы дискуссию: брал или нет Джигурда клизму в шоу «Последний герой»?

«Сталкер» возвращает слову «герой» подлинную сущность — «доблестный муж», «предводитель», в философско-этическом понимании человек, совершающий акт самопожертвования ради общего блага. Среди историй «Сталкера» одна — настоящее открытие. В фильме «Список Киселева» Юрия Малюгина малоизвестный и вполне авантюрный сюжет. Николай Киселев, командир Красной армии, вывел из белорусских лесов через линию фронта 218 жителей еврейского местечка Долгиново. Когда слушаешь стариков (в пору того перехода бывших детьми), история обретает размах древнегреческой трагедии. После ликвидации последнего гетто выжившие приставали к партизанским отрядам. Однако евреи мешали партизанам. Местное население, напуганное немцами, переставало помогать продуктами. Тогда было решено евреев отправить через линию фронта. Два командира отказались. Лейтенант Киселев согласился. Они шли ночами, по 30—40 км. Полторы тысячи километров. Пробивались из окружения. Родственники были вынуждены оставлять в лесу немощных стариков, раненых… даже детей. Малышка Берта все время плакала. В отряде ее возненавидели — могла погубить всех. Родители уже решились на чудовищное: утопить собственного ребенка… Стояли у реки и тупо заклинали друг друга: «Нет, не могу. Ты это сделаешь…» Киселев взял Берту на плечи и весь тысячекилометровый путь нес девочку. Он всегда был со слабыми. И в гору поднимался последним, чтобы не потерять никого из своих. Из 270 человек выжили 218. Теперь у тех детей из Долгинова собственные внуки и правнуки. В том числе у Берты, которая сейчас живет в Америке. Каждый год они собираются, чтобы вспомнить Киселева. Очень скромного человека, даже в кругу семьи не вспоминавшего «ратных подвигов». А по твердому убеждению спасенных — настоящего праведника.

«Сталкер» предоставляет возможность путешествия по неведомой нам России. Вот приткнувшееся на краю земли село Энурмино («Добро пожаловать в Энурмино!»), в которое попасть можно только чудом. Вот сибирская деревушка Окунево неожиданно привлекшая последователей Рамаяны («Не от мира сего»). А в поселке Политово республики Коми из детей осталась одна Маша. На классной доске – норма чтения для единственной ученицы. В отсутствии света и телевизора у Маши свое кино – она, как Андрей Болконский смотрит на облака. И облака для своей единственной зрительницы стараются, лицедействуют, превращаясь в животных из экзотических стран, о которых мечтает Маша. Финальный титр фильма «Солнечный день» сообщает, что Машу услали в интернат, а школу закрыли…

Фестиваль традиционно награждает «сталкеров» современности, тех, кто помогает спасаться, как писал Тарковский, от «грозных ловушек Зоны»: социальных, ментальных. Среди нынешних лауреатов — главный редактор «Новой» Дмитрий Муратов. Во время церемонии награждения он и говорил про «ловушки»: о работе журналистов в условиях современной России и цене этой работы (в случаях Политковской, Домникова, Щекочихина ценой стала жизнь), о попытках отменить суд присяжных… Казалось, он проводил обычную летучку, обсуждая темы очередного номера. На самом деле он точно уловил суть и особенность этого форума, использующего кино в качестве инструментария: если не улучшить мир, то сделать хотя бы один реальный шаг в этом направлении.

P.S. «Новая» присудила свой приз «За непотерянное время» фильму «Список Киселева».