У меня есть новая песня, в ней говорится: «…Сделать шаг до любви сложней, чем победить в войне. Мир назови — придумай имя своей стране!» Суть: как ты назовешь свою страну, такой она и будет. Если «Ненавистью», тогда тебя ждет вечная война; если «Любовью», значит, ты с Богом.

На концерте в Олимпийском мы будем петь о любви. Он называется, как наша старая песня: «Не стреляй!» Песня написана двадцать лет назад, и все эти двадцать лет на окраинах российской империи идут конфликты и войны: сначала Карабах, Фергана, Приднестровье. Потом — Чечня, Ингушетия, Осетия.

Во всех этих войнах политики проиграли. Потому что политики нам нужны только для того, чтобы войн не было. Не знает история такого случая, чтобы народ пришел к своему правителю и потребовал войны. Миром правит серость, обывательская, полная амбиций, личные интересы она выдает за национальные. Двадцатилетие насилия сделало песню «Не стреляй!» еще современнее.

За это время, которое из застоя привело нас в застой, в чем-то главном ДДТ не изменилась. Мы всегда протестовали против зла, мы никогда не бродили в стаде, и у нас всегда была своя позиция, личное мнение, и вот сейчас мы в очередной раз его выражаем. Когда пушки говорят, музы молчат — известная банальность. А нам важно не молчать, не сидеть по кухням. Мы — граждане России и имеем полное право высказаться.

Я ездил в Цхинвали в августе, посмотрел на трагедию своими глазами. Как граждане, не состоящие в политических партиях, мы придумали сделать два концерта, где музыканты и поэты выразили бы свое отношение к происходящему. В них будут участвовать Нино Катамадзе, величайшая грузинская певица, замечательный ансамбль из Осетии, ребята из Украины (у нас и с Украиной сейчас творятся ужасные дела, боюсь, как бы война не началась). Мы все вместе выйдем на сцену и скажем публике, слушателям, стране: мы не хотим войны! Не хотим крови. Двадцать лет этого кошмара — сколько можно?!

Мы выходим — для молодежи. Я очень боюсь ксенофобии, национализма на улицах Москвы и Питера, Екатеринбурга и Тулы. Нужен диалог с залом, с молодыми, и тогда наша задача будет выполнена.

Начнется концерт давней песней «Я получил эту роль!». Она снова актуальна: «Ежедневное счастье наполнило медом эфир. Мы знаем радость большого труда, непонятного смыслом своим». Это тоже про сейчас.

…Я обожаю нашу страну, меня отсюда не выкурить — небо, трава, камень, человек, музыка, слово, Андрей Рублев, Мусоргский, Шнитке,  все любимо, все — моя Родина. Пусть со всех сторон про нее кричат «уродина», здесь «Я получил эту роль» — патриота, который не хочет и не будет стрелять.

С властью, которая стрелять хочет, выстрелами принуждает к миру, мы говорим на разных языках; она слышит и понимает только паркетных музыкантов, они, как официанты от искусства, поют то, что ей, власти, необходимо. А мы живем своим умом, мы не меньше любим Россию и деремся за нее как можем, а драться мы можем только музыкой. Только музыкой!

Не стреляй!

Не стреляй в воробьев,
не стреляй в голубей,
Не стреляй просто так
из рогатки своей,
Эх, малыш, не стреляй
и не хвастай другим,
Что без промаха бьешь
по мишеням живым.
Ты все тиры излазил,
народ удивлял,
Как отличный стрелок призы
 получал,
Бил с улыбкой, не целясь,
навскидку и влет,
А кругом говорили:
«Вот парню везет!»

Не стреляй!
Не стреляй!
Не стреляй!
Не стреляй!

И случилось однажды,
о чем так мечтал,
Он в горящую точку планеты
попал,
А когда наконец-то вернулся
домой,
Он свой старенький тир
обходил стороной.
И когда кто-нибудь
вспоминал о войне,
Он топил свою совесть
в тяжелом вине.
Перед ним, как живой,
тот парнишка стоял.
Тот, который его об одном
умолял:

Не стреляй!
Не стреляй!
Не стреляй!
Не стреляй!