Продолжаем ежемесячную рубрику «Какие наши годы?» — фрагменты книг из серии «Ваш год рождения: 1947—1987». Книги готовятся к выходу в издательстве «Анаграмма».

О «Россиаде в анекдотах», как известно, мечтал еще П.А. Вяземский. «Эсэсэсэриада» в забытых ценах на пломбир и телевизор «Рубин», зарплатах, постановлениях ЦК ВКП(б), песенках, дневниках комсомольских строек — зеркало исчезнувшей (или нет?) империи. И не кривое ведь… По-своему —
очень точное.

Отдел культуры

Февраль 1947 года: зарплату не повышать

До весны еще далеко, но что-то уже зеленеет во всех крупных городах Союза. Ах, это на такси появился огонек, означающий, что машина или свободна, или едет в парк. А также шашечки на бортах. В фильмах тех лет герои, которым нужно срочно ехать к любимой, или в гневе уезжать после ссоры с любимой, или поспешить на поезд, чтобы не опоздать на передовую стройку, обычно негромко восклицают: «Такси!» и небрежно машут рукой. И «Победа» выныривает из-за угла.

На самом деле в этом «Опеле» с почти бронированной на Горьковском автозаводе сталью вряд ли чего услышишь. Но — хорошо: «Такси!». И поехали.

8 февраля создана Комис¬сия зарплат и цен при Бюро Совета министров СССР. Ко­миссия рассматривает вопросы заработной платы и установления цен на товары массового потребления и докладывает о своих предложениях правительству. Предложения сводятся к одному: зарплату не повышать. За год отказано в 117 ходатайствах. А кто б сомневался, когда еще 16 сентября 1946 года одновременно с повышением цен в 2,5—3 раза на продукты питания, приобретаемые по карточкам, принято продиктованное волей Сталина политическое решение, запрещавшее повышение заработной платы.

В Париже 12 февраля салон Кристиана Диора впервые распахивает двери. На подиуме появляются модели в парадоксально нарядных для послевоенной Европы платьях. Диор мгновенно становится знаменит. Однако во время съемок коллекции на Монмартре полуголодные парижанки «из простых» избивают модель, рвут наряд и курочат камеру фотографа: в обедневшей за войну Франции гламур выглядит слишком вызывающе… Даже самый талантливый.

Но и в СССР людям хочется забыть войну, хочется карнавала. В моду неожиданно входит латиноамериканский стиль: фокстрот «Рио-Рита», танго «Брызги шампанского» и «Жемчуг». Девушки распевают переведенную на русский «Кукарачу» и жеманно поводят плечами в тринидадском танце калипсо. Клавдия Шульженко исполняет «Палому», «Хабанеру», а композитор Феркельман сочиняет для нее в стиле «латинос» «Челиту» и «Песню креолки». Изабелла Юрьева поет «Кубинскую песенку».

 А в Москве при пикантных обстоятельствах вновь открыты общественные туалеты, исчезнувшие за время войны: каменные ватерклозеты заселили граждане, оставшиеся без крова, а деревянные  разобрали на дрова. Первый секретарь МК и МГК КПСС, он же председатель исполкома Моссовета Георгий Михайлович Попов, живший в доме 4 на Горького, однажды обнаружил свой подъезд изрядно загаженным. «Отличились» солдатики, собранные на репетицию очередного парада. Бедолаги просто не знали, куда деваться, и справляли нужду в ближайшем подъезде. Последовали выводы.

В мире тем временем изобретены полиэтилен и транзистор.

Февраль 1969 года: «Аннушка тащит бревна. Зло и молча»

Зима выдалась правильной. В феврале метет почти по всей земле во все пределы. Неожиданный мороз пришел на юг. В туркменском Красноводске минус17! Каспийское море замерзло в южной части. Так почему бы не накраситься дефицитными гэдээровскими тенями, не подвести тушью стрелки, не натянуть добытые с боем зимние сапоги и не сходить в кино?

Билеты от 10 копеек на детский сеанс, до 70 копеек на вечерний. В первых строках афиш, естественно, «6 июля» и «Семья Ульяновых». За ними — «Братья Карамазовы» и «Мертвый сезон».

В малом зале кинотеатра «Октябрь», что на Калининском проспекте, показывают первый стереофильм «Таинственный монах». Сам проспект, он же Бродвей, он же «Вставная челюсть», он же будущий Новоарбатский, возник на карте города в прошлом году. Это прямая трасса, прорезавшая город в западном направлении к правительственным загородным резиденциям.

Дома-книжки заселены министерствами и ведомствами, а также — средней руки привилегированными гражданами. Очень неудобные квартиры без балконов, зато дом в центре и со скоростными лифтами. На проспекте — киноконцертный зал «Октябрь». А в нем новинка — зал для демонстрации стереоскопического кино. Смотрят его через специальные очки: их выдают при входе, отбирают при выходе.

«Таинственный монах» — полная дребедень, но фильм будут крутить в «Октябре» лет пять подряд. Другого стерео то ли не снимут, то ли не покажут.

…В выходные телевидение иногда уже балует экспериментальными цветными программами (в США первая цветная телепередача прошла в 1953-м: по телевизору, изобретенному русским эмигрантом Зворыкиным, показали балет русского эмигранта Баланчина). А сколько же платят в СССР за антенну, за электричество, чтобы увидеть такое чудо — цветные мультики? За телевизор, наконец? Немного. 4 копейки за квт/ч. 140 рублей — за маленький «Темп», 185 рублей — за большие «Рубин-106» и «Горизонт» с диагональю 56 см.

Несмотря на могучие турбины Братской и Волжской ГЭС, несмотря ни на что, в нашей сети не хватает пока мощности для эксплуатации бытовых стиральных машин-автоматов. Потому их и нет в продаже. Населению предлагаются полуавтоматы «Аурика», «Аэлита», «Пчелка», «Сибирь-5».

Зато для цен на «товары первой необходимости» — блаженное безрыночное время. В стране неизменный курс рубля (60 американских центов для советских туристов). Цены просто печатают на упаковке масла, треугольном пакете молока и обложке книги. Вы ведь застали, помните?

Батон нарезной — 13 коп.

Черный формовой — 16 коп., половинка — 8 коп.

Килограмм «Докторской» колбасы — 2 р. 20 коп.

Пломбир в вафельном стаканчике с кремовой розочкой — 19 коп.

Вкус этой дурацкой розочки невозможно забыть…

А вот сколько стоят предметы не первой необходимости (на них нужно «откладывать», за ними зачастую нужно «стоять», «записываться», «доставать». А потом беречь, ремонтировать, оставлять в наследство):

Велосипед «Школьник» — 29 р. 80 коп.

Часы женские «Заря» (в золоченом корпусе) — 32 р. 50 коп.

Плащ «болонья» женский с косынкой (или мужской с береткой) — 45 р. (Но вообще-то в 1969 г. эта синтетика уже неактуальна. Как и слова из песни Высоцкого: «Мои друзья хоть не в «болонии», зато не тащат из семьи». Эти плащи уже — униформа милиции.)

Пылесос «Вихрь» —  47 р. 50 коп. (без глушителя).

Платок пуховой — 64 р.

Ковер машинной выделки 1,4 х 2 м — 84 р. (Обязательно вешается на стену, потому что красиво! Класть на пол? Нога не поднимется…)

Радиоприемник «ВЭФ-12» — 93 р. 02 коп. (Берет и короткие радиоволны, на которых работают «вражьи голоса».)

Магнитофон «Ко­¬¬¬м嬬¬та-206» — 180 р. (С такими большими бобинами с коричневой магнитной пленкой. Если она рвется, то можно аккуратно склеить лаком для волос или клеем БФ. Удобный прозрачный скотч — еще дефицит.)

Автомобиль «Запорожец» ЗАЗ 966В — 3000 р.

Сколько для этого нужно работать и на чем экономить, рассчитывается просто. Магическое число 120 рублей — стартовая зарплата в карьере инженера, врача, учителя.

По стране ходят легенды о людях, зарабатывающих огромные деньги тяжелым и законным трудом. Поверившие им быстро обнаруживают, что труд действительно тяжелый, а вот деньги совсем не те, о которых пелось и мечталось. Так, например, рабочий на строительстве железнодорожной ветки Нивский—Ковдор в Мурманской области, что за Полярным кругом, получает 197—207 рублей. И это с учетом высшего северного коэффициента.

У рыбаков зарплаты поинтереснее, но тоже — не Клондайк: судоводители и механики зарабатывают 350—400 рублей, матросы, повара и радисты — 250—300 рублей. За полугодовое плавание самый лихой мариман может позволить себе купить «Запорожец». Кому-то здравый смысл подсказывает менее травматичные способы достижения материального благополучия. Скажем, перегоревшую лампу из дома отнести на работу. И потихоньку ввинтить взамен целой.

Но «кто сказал, что прошли те года, о которых слагают легенды»? Легенды черпает из реальной жизни «Комсомольская правда». Она публикует дневник юной девушки — Людмилы Пирожковой, каменщика СУ-23 треста «Уралмашстрой».

Люда окончила школу в городе Фрунзе (теперь Бишкек, Киргизия) и приехала в Свердловск (теперь Екатеринбург, Россия) поступать в институт. Не поступила. И возвращаться не захотела, «чтобы не прозябать в библиотекарях», по ее словам. Далее отрывки из дневника.

«Я буду работать на стройке. Так вышло. Не подведи, товарищ здоровье!».

«Раствор взялся намертво. Он крошится, но не откалывается. Кайло отдает в руку, как винтовка. Летит мелкая пыль в глаза. Только бы не увидели, что не умею…».

«Таскаем доски. Я устала — присесть бы. Но Аннушка зло тащит целые бревна, зло и молча. И не отдыхает»…

«Ночь. Пишу дневник. Распахивается дверь. Аннушка:

– Нинка, пошли на работу со мной в ночную!

– Я не Нинка.

– Ну, Людка!

– Так я… так мне… семнадцать.

– Ну один-то раз ты можешь сходить?».

«Первая получка. 70 рублей…».