Поросший быльем миф 70-х, Байкало-Амурская магистраль в этом году отмечает 35-летие с начала строительства. Общественность об этом вспомнит с трудом: даже выставка в Большом Манеже у Кремля загорожена выставкой модного дизайнера. Платья, ноги, глаза, декольте. И вдруг раз — без перехода — рельсы, шпалы. БАМ, значит.

Озеро Байкал, река Амур, недалеко китайская граница и скрытая  угроза войны с Китаем — романтика, комсомольцы ехали со всего СССР. Романтика была движущей силой колоссального начинания, а двойная реальность ей несвойственна. Даже на фотографиях из личных архивов — а таких на выставке много — не  видно обратной стороны романтики. Нет разочарования, студентов в нейлоновых рубашках в 50-градусный мороз, житья в палатках на снегу и примерзших к снегу волос. Бедно, но не ужас-ужас. 

На фото Геннадия Копосова «Стрижка, 1974» убери год съемки — и это могут быть и тридцатые годы, и нулевые. Послушный сильный человек покорно смотрит в камеру — ему интересно жить, приятно к вечеру уставать. Думать тяжело. Грустно. Он приехал работать и верить.

В магазине-ангаре продаются гитары, стереоприемники, баяны, холодильники-телевизоры, народу много, и собаке интересно, что деется, на фото Юрия Роста «Байкало-Амурская магистраль» года 1977-го. Александр Абаза успел к прокладке последнего звена БАМа в  Балбухте, Читинская область, 29 сентября 1984 года. На кронштейнах нависает кусок магистрали, реет плюшевое знамя. Обветренные лица встревожены. Работа закончена, что дальше? Уже понятно: что дальше — непонятно.

На фото Владимира Корешкова начальник Главбамстроя Константин Мохортов отчитывается в президиуме о работе: в кадре беспредельно усталый, умный, очень грустный человек. У этого портрета понимаешь, что зал с модными фото Дианы Фюрстенберг на обратном пути придется пройти с закрытыми глазами. Чтобы сохранить взгляд Мохортова и лица всех бамовцев как часть своего ДНК.

Комсомольское вече после просмотра в киноклубе, огромный костер на берегу Лены. Из ЗАГСа новая семья в свадебных нарядах идет по шпалам. Вперед, на счастье! По дороге в будущее, которая только через десять лет станет дорогой  в никуда.

А вот интерьер вагончика путейца  Леши Данилова (1984). На полке — Гомер, словарь по этике, книга «Вино лесов, вино земляничное», на гвоздике — нашивка «Победитель соцсоревнования». Под потолком — фото красавицы в средневековом костюме. Две куртки-штормовки на вешалке укрыли выходной пиджак... На другом фото и сам Алексей Данилов, монтер. Теперь такие красавцы работают не путейцами, а моделями. Живут не в вагончиках, а в глянцевых  журналах.

Женская бригада, резиновыми сапогами по щиколотку в мутной жиже под тусклой лампой, улыбается  курящим на приступочке мужикам («Флирт в Кодарском тоннеле»).

Все — в касках. Улыбаются с надеждой, с невыработанным теплом.

Главное украшение вагончика грузинской  бригады — календари за 1982 год: с Вахтангом Кикабидзе, с тбилисским «Динамо». На полке — шахматные часы. Фото датировано 1984-м: календарное (и внутреннее?) время остановилось. Во временном жилье многие прожили всю жизнь.

За окном вагончика: инопланетный пейзаж — небывалое, красивое, страшное небо, и установка очередного куска магистрали выглядит как межпланетный корабль на Марсе. Те, кто предпочел остаться на Марсе, сегодня плохо живут. Их фотографий на выставке нет. Но о них писала спецкор «Новой» Екатерина Гликман в номерах за 2005 год. Советую перечитать тем, кто любит продолжение сказок после хеппи-энда, свадебного марша по шпалам и финальных титров. И на выставку в Манеж сходите обязательно. Газетные архивы 70—80-х — пыльные и не все сохранились, а лица молодых бамовцев — ушедшая натура.

До 22 ноября