Из всех национальных смотров, в обилии представляющих себя российскому зрителю, британское кино выгодно отличает качество выделки и неизменное чувство стиля. Я бы добавила: остро современного стиля. Потому что кино, произведенное в Соединенном Королевстве, размышляет, дышит, тревожится в такт с сердцебиением общества.

При этом 10 игровых картин смотра являют собой редчайшее ныне разнообразие в жанрах, киноязыке (в программе также документальное кино и короткометражное). Но есть существенное объединительное свойство — способ диалога со зрителем. Вам не навязываются в доверители интимных откровений, из вас не выжимают слез, вам не щекочут нервы молодецким экшеном. Вас уважают настолько, что обращаются как с равным, толковым, сочувствующим собеседником.

Современный британский фильм можно уподобить письму отбывшего в путешествие близкого товарища. Его нет с вами в зале, но диалог состоится. Случится чудо коммуникации, описанное мудреным Кьеркегором. Философы ведь не случайно почитали воздействие письма сильнее воздействия живого слова.

Можно сказать, и кинопоказ — сеанс мистической связи, где зритель — хозяин положения. Он властен — принять или отвергнуть сон, мечту, сокровенное признание экрана. Он сам решит, стоит ли ринуться сломя голову за автором кинотекста. Или сохранив рассудочную температуру, остаться наблюдателем событий, разворачивающихся на белом полотне.

Целый ряд фильмов из фестивальной программы уже прославились за пределами Англии. «Бронсон» Николаса Уиндинга Рефна — пример того, как сама жизнь подсовывает кинематографу нетривиальные сюжеты. Герой фильма списан с «самого харизматичного заключенного Британии» Майкла Гордона Питерсона. Вся его жизнь — театр насилия. Колоти всех подряд что есть мочи, лучше до смерти, и ты докажешь, что не тварь дрожащая, а право имеешь. Вообразивший себя Чарльзом Бронсоном зэк (превосходная работа Тома Харди) держал в страхе тюремщиков, судей, психиатров… 40 лет. Режиссер разыгрывает свой фильм подчеркнуто театрально как экстравагантный хеппенинг для одного упоенного собой актера, превратившего жизнь в шоу. Публика требует зрелищ? Насилие для провинциала — шанс прославиться. Если в «Пророке» Жака Одияра герой на дрожжах агрессии и криминальной жесткости в самом деле взлетал по иерархической лестнице преступного мира, то Майкл—Бронсон — звезда в мире собственного больного воображения. И зрители, перед которыми он разыгрывает шоу, — он сам.

Новое британское кино — наследник по прямой британской социальной волны, гимна «кухонных раковин» 60-х. Но знаменитый телевизионный английский реализм претерпел существенные изменения. Если говорить о стиле «Колина», кажется, весь фильм снят с рук телевизионного репортера. Эта парадокументальная черно-белая оптика развернута в глубь… зомби-хоррора. Снято так, будто подсмотрено на улице, в той же самой чертовой (в буквальном смысле слова) кухне, в которой на героя совершается нападение. Укрупнения, удары ножом, камеру буквально пинают, вырывают из невидимых рук. Героя фильма убивают в самом начале. Дальнейшее мы наблюдаем с его точки зрения. Зрения ожившего мертвеца, блуждающего в поисках живой плоти по городу.

Дебют Марка Прайса скандально-триумфально показался на последних Каннах. Даже отсутствие бюджета стало козырной картиной для его создателей. Интернет гудит известием, что Прайс (фамилия которого звучит как «цена») потратил на свое кино 45 фунтов стерлингов. И те деньги пошли на кофе с булочками для съемочной группы. Ушлый парень просто поместил в сеть Facebook объявление, на которое отозвалась армия волонтеров, желающих содействовать рождению фильма. Среди добровольцев замечены и профессионалы, притащившие на съемку необходимые для портретирования зомби материалы и оборудование. Интернет все прочнее становится «продюсером» некоммерческого кино. Вот и Гас Ван Сент для «Параноида парка» подбирал исполнителей в Сети. Наши не отстают. Федор Бондарчук для новой комедии проводит кастинг через сайт «Одноклассники.ру».

Квазидокументальный «Колин» улыбается зрителю улыбкой чеширского кота, при этом захлебывается кровью и пытается вызвать сочувствие. Впрочем, лучше это выходит у авторов фильмов, презревших загробные искания.

Среди них долгожданная работа Джастина Керригана «Я знаю, что ты знаешь». 11-летний Джейми (Аррон Фуллер) души не чает в отце. И в самом деле, Чарли (Роберт Карлайл) позволяет сыну почувствовать себя настоящим мужчиной. Недружелюбная школа омерзительна? Погоди сын, скоро будут деньги, отправимся с тобой в Америку, найму тебе такую секси-учителку… секи, парень, жизнь раздает карты: одному — шампанское, другому — дерьмо. Сын хочет шампанского, восхищенно кивает набриолиненным чубом и мечтает… Вот-вот папа выполнит последнее задание британской разведки, и они страшно разбогатеют. Джейми умеет хранить секреты. Он даже ловко начинает помогать отцу. Только в самом ли деле, Чарли — агент МИ-6? Реальная почва начинает уходить из-под ног не только у юного героя, но и у зрителя… Фантастически достоверно актерское существование внутри эксцентрической трагикомедии, описывающей сдвиг на полшага от нормы и увязание в тине безумия.

В последнем титре — посвящение режиссера фильма Керригана своему отцу, скончавшемуся в психиатрической клинике.

«Сомерс-таун» от Шейна Медоуза, автора нашумевшего фильма «Это Англия», также основан на личных воспоминаниях режиссера. Это история дружбы неблагополучных подростков, приехавших в поисках лучшей доли в Лондон. Томо (Томас Тургус) — из провинциального Мидленда, Марек (Петр Ягелло) — из Польши. «Сомерс-таун» — нежная и шероховатая, неполиткорректная и целомудренная повесть взросления. Инициация во взрослую жизнь. И, наконец, осознание дружбы как единственного способа нащупывания себя самого в этом огромном мире.

«Сомерс-тауну» близка по теме ретродрама «Воспитание чувств» датчанки Лоне Шерфиг («Английский для начинающих»). В вольной экранизации бестселлера Линн Барбер жизнь 16-летней Дженни (Кэри Маллиган) детально спланирована: виолончель, Оксфорд, музыкальная карьера. Если бы не взрослый денди Дэвид (Питер Сарсгаад)… Планы, амбиции летят в тартарары. Дженни предпочитает получать уроки непосредственно у жизни…

Героям фильма «Лето» Кеннета Гленаана за 40. Они живут вместе. Шон (Роберт Карлайл) помогает своему другу Дазу (Стив Иветс), прикованному к инвалидному креслу, как-то влачить безрадостную жизнь. Даз влачить не хочет. Пьет до цирроза, материт друга почем зря. Только в детских воспоминаниях они по-прежнему счастливы, несутся на велосипедах с холма к ледяному озеру. Озеро будет в конце фильма. Шон, надув идиотского лебедя, забравшись в него, разбрасывает пепел своего единственного друга…

Как завещали мэтры золотого века британского кино: «Если мир рушится вокруг тебя, важно сохранить толику самоуважения. Ни безработица, ни пустой холодильник, ни рваные носки не должны травмировать самого дорогого — достоинства». Провозглашавший это борец с социальной несправедливостью, суровый мэтр Кен Лоуч, герои которого мечтали о «социализме в действии», неожиданно для всех решил не воспитывать, а приласкать и утешить зрителя. Герой его комедии «В поисках Эрика» — стареющий почтовый служащий Эрик Бишоп (Стив Иветс). Живет с усыновленными оболтусами. Чувствует себя никому не нужным. Его единственный собеседник — звезда футбола Эрик Кантона, улыбающийся с плаката в спальне. И когда депрессия доведет почтальона до края, ему на выручку придет… Кантона (легендарный футболист сыграл себя). Кантона — лучшая из всех «скорых помощей». А капля сюра в подсоленной слезами реальности еще никому не мешала.

Да, персонажи английского независимого кино подчеркнуто антигероичны. Почтальон, турагент, комик, инвалид, эмигранты, заключенные и один глубоко несчастный зомби. Но чуть ли не во всех новейших британских картинах подробно выписанная, социально озабоченная золушка-действительность мечтает хотя бы о тыкве, затаившей намерение превратиться в карету.
Такие вот по-своему волшебные, малобюджетные фильмы большого, уважающего себя королевства.