Пьеса 48-летнего француза Жеральда Сиблейраса «Тополя и ветер» переведена на английский Томом Стоппардом. В 2006-м награждена премией Лоуренса Оливье. В России поставлена впервые. Беззаветные герои, трое доходяг из богадельни для ветеранов Первой мировой — Денис Суханов, Григорий Сиятвинда и Максим Аверин.

Точки цветных лампионов горят над залом. Кричит какая-то дворняжья гармошечка — подслушана у честных побродяжек парижского метро, единственного зала в мире, где не сыграешь под фанеру (общественное мнение высадит прохиндея из вагона на первой станции). А за гармошкой — звук полковой трубы.

Впрочем, увы: впереди полка престарелых, хромых, артритных, послеинфарктных, полуслепых героев 1914—1918 гг. давно гарцуют на белых конях лишь г-да генералы Альцгеймер и Паркинсон. И всякие прочие бесы мужской старости.

Действие происходит за полвека до нас. Но диагнозы-то все те же.

Французский дом призрения ветеранов образца 1959-го… он, конечно, не горький остров Валаам, куда свозили в конце 1940-х наших фронтовых калек. Все пристойно: казной эпохи де Голля для стариков откуплен замок, не то аббатство. Шумит вековой парк, в молитве клонятся статуи святых (сценограф — дебютант Леонид Шуляков, недавний студент Станислава Морозова и Дмитрия Крымова). Сестры-монахини заботливы. Дети из католического лицея искренне чтут спасителей родины от гуннов. Так что — все это вроде бы и не про нас писано?

…Но желчный аутизм полубезумного Густава (Денис Суханов) — героя-авиатора, шевалье старинного рода, озлобленного Дон Кихота в осколках и шрамах, изувеченная нога рассудительного Рене (Максим Аверин), мерцательная аритмия и мания преследования кроткого Фернана (Григорий Сиятвинда), вежливый отказ родни от этих троих, их палки с резиновыми наконечниками, их ордена (да сколько!) на старых мундирах, их надежды, потерянные на войне, их печаль о колониальном Индокитае (и нежелание знать, что «французов там больше нет»… благо диагнозы позволяют забыть эту частность) — все очень знакомо.

Да ведь и любое поколение мужчин к старости — ветераны и инвалиды какого-нибудь Вердена: Господь всегда сыщет нам новую встрясочку и проверочку.

А после  придет все то же: гордость шрамами, пожравшая браки и таланты война, тихие смешки внучатых племянников, тоска о неком Индокитае. Альцгеймер и Паркинсон, недоступные стати судомойки и прочие неудобства…

Тут даже не надо вспоминать 9 Мая, таранку-водочку в Нескучном саду.

Вы думаете: с полковой разведкой приватизации, уланами гламура, седыми бойцами взвода, что первым закрепился на Лондонской бирже, будет по-иному?

Да ни за что. Пьеска-то — как и спектакль по ней — о природе человеческой.

Вот человечность этого острого, физиологически точного, кой-где и слишком разухабистого фарса… да то, что полковая труба за кулисами для Сиблейроса и для патентованных насмешников из «Сатирикона» — не звук пустой… все это и создает спектакль. Он поставлен просто: на такую простоту по нашим временам решится лишь тот, у кого есть одна мелочь… так, актеры.

У Райкина они есть. Гротескный Густав Дениса Суханова возглавляет подразделение.

«Тополя и ветер» странно перекликаются с блестящей работой «Сатирикона» почти десятилетней давности — «Макбеттом» Ионеско в постановке Юрия Бутусова. Тот спектакль стыл в ледяной насмешке. А Сиятвинда и Суханов играли своих вояк с яростным и щеголеватым цинизмом начала «нулевых».

Десять лет спустя воздух изменился. И возник спектакль о том, что от войны кроме «переделенных ресурсов» (а за что ж еще воевали Дункан и Макбет… Густав, Фернан и Рене… да и все герои на этом свете?!), кроме лазерной подсветки на грудах стильных целлофановых трупов — остаются живые старики.

С крестом на груди. С осколком в черепе. С внуками вроде нас.