вальс

Дай хоть на секунду испытать святую
милость,
Снег, вчера упавший, расспросить
про Небеса.
Что бы с этим снегом равнодушным
ни случилось,
Слышать доносящиеся с неба голоса.
И догнать бредущую в беспамятстве
дорогу,
И вернуть на место землю, как заведено,
Покажи нам чудо, чтобы видно было
многим,
Как перевоплощается в кровь твое вино.

Ветрами, морозами, хоть чем-нибудь —
поверьте!
Покажи нам чудо, злую осень покажи.
Жизнь всегда любуется великолепной
смертью,
Смерть всегда отчаянно запоминает
жизнь.
Если бы хоть строчка этой ночью
получилась,
День жужжал и жег бумагой белой
на столе.
Все, что потерял я, отлюбил,
что не свершилось,
Вырастет подстрочником зеленым
на золе.

Дай мне оправдать твою безжалостную
милость,
Верными аккордами подыскать ключи
В сад, где все начала, все концы,
куда стремились
Мы, когда нас резали и штопали врачи.
Вырваться за грань уютной, проданной
свободы,
Выбраться на волю
сквозь витрины-миражи,
Лечь в траву сухую и увидеть свои роды.
Бабка-повитуха — смерть,
хоть что-нибудь скажи.

ларек (бородино)

Ветер. Шпалы на петлицах,
Ночь, вокзал, глаза в окно.
Вскрыли вены и границы
Небеса Бородино.

Фонари грызут аллею,
Паровоз как глыба льда.
В черной копоти на реях
Вороненая орда.

Злой этап, глотают нычки,
Бьют прикладом сопляка.
Зэки спят на перекличке
В грязной луже у ларька.

Гражданин начальник скачет
Документом на ветру.
А на рельсах время плачет,
Будем счастливы к утру.

Жизнь больная, кашель-скука,
Пьет изжога из реки —
Лижет пепел, лает сука
По движению руки.

В забинтованном вокзале,
Так смертельно ледяно,
Сыплют ржавые медали —
Небеса Бородино.

Верили, что точно знаем:
Жизнь не будет так горька —
Проживем в тепле да с краю,
Ковыряясь у ларька.

Мы ларьками сцепим землю,
Свяжем Запад и Восток.
Бей «Макдоналдсы» — приемлю
Только наш родной глоток.

Наш ларек нам всем утеха,
Реет смыслом на ветру.
В нем — беда и дискотека,
В нем — спасенье поутру.

Русь моя, ты снишься многим,
Вещий сон — всегда кошмар.
И богатым, и убогим —
Всем достался этот дар.

Что же нам открыто в мире,
Что нам отрыгнут века,
В пятикомнатной квартире
Я спиваюсь у ларька.

На мою свободу слова
Льют козлы свободу лжи.
Гражданин начальник, снова
Сказку злую расскажи.

Кем нам стать, уже не знаю.
Верим ли, что сталь крепка?
Русь закатом добивают,
Распиная у ларька.

Города стучат экраном
В лбы замерзших деревень,
Мы уходим слишком рано,
Оставляя дребедень.

Мы прошли свою дорогу
По фашистам, по попсе,
Мы тащили души к Богу,
Жалко, выжили не все.

И духовно, как на вздохе,
Режет небо красота.
Мы зубами твои крохи
Рвем до чистого холста.

Красота, ты здесь, родная, —
Недоступна, нелегка,
За тобою наблюдаем,
Похмеляясь у ларька.

Ты спасешь нас, точно знаю,
Я твой враг, твоя еда…
Красота не исчезает,
Лишь уходит иногда.

пропавший без вести

Закрылась дверь, он вышел и пропал,
навек исчез — ни адреса, ни тени.
Быть может, пепел что-то рассказал
про суть дорог и красоту сирени.
Пропавший без вести, скажи,
как не найти,
открыткой стать и вырваться из сети.
Неверный шаг, растаявший в пути,
всеперемалывающих столетий.

Я замечаю, вижу — ты везде:
лежишь печально снегом на аллеях,
в листве сырой, в растрепанном гнезде,
на мертвых пулях и убитых целях.
Пропавший без вести, я где-то замечал
твои глаза, улыбку и походку.
Ты, исчезая, что-то мне кричал
о злой любви и требовал на водку.

Пропавший без вести смешал весь этот
мир,
добавил в сущность — ложку человека
без наготы, без ксивы и квартир,
лишь на секунду выпавший из века.
Пропавший без вести, ты знаешь
обо всем,
о том, как выйти за пределы смысла.
Не воскрешен, но вечен, с Ним и в Нем
уничтожаешь формулы и числа.

Жизнь дорожает, выбившись из сил,
зализывает раны после драки.
А ты на этом полотне светил
мне подаешь таинственные знаки.
Пропавший без вести, я верю —
ты живой,
вас — миллионы бродят между нами.
Взгляните на могилы с номерами
и на свой путь — очерченный, прямой…

Пропавший без вести —
я назову Тобой дорогу.

93-й год

Страна швыряла этой ночью мутной
сволочью
И, разменяв добро на зло,
как деньги старые на новые,
Рванула! Асфальт, когда он на щеке,
как водка с горечью,
И окна, окна были первые, готовые.

И зло на заливном коне взмахнуло шашкою,
Добро, оно всегда без кулаков —
трясло культяшками,

Пыталось жалость убедить,
помочь опомниться,
Но все быстрее и точней летела конница.

Аплодисменты! На манеж под звездным
куполом
Повыпускала ночь зверей, и замяукало

И заалёкало, вспотело, вмиг состарилось,
И побледнело, и струхнуло, и затарилось

Чем бог послал, а черт, а черт подсунул им,
Да, он ведь старый театрал — он любит
грим.

Тела вдруг стали все огромные да полые,
А пьяница-сапожник память,
как всегда, оставил пленки голыми.

Страна швыряла этой ночью,
ночью-сволочью,
Страх покрывался матом, будто потом,
страх брел по городу.

Закат, когда он на щеке,
как водка с горечью,
Ночное небо это было дотом,
оно еще напоминало чью-то бороду.

Провинция уткнулась грустно, нервно
в телевизоры,
А кто-то в зеркале вертел уже своею
личностью!

Страну рвало, она, согнувшись пополам,
просила помощи,
А помощь танком по лоткам —
давила овощи.

Аплодисменты, «бис», везде ревело
зрелище!
Стреляло «браво» по беде, увидишь
где еще.

Страна рыдала жирной правдой,
так и не поняв истины,
Реанимация визжала, выла бабой,
последней нашей пристанною.

Пенсионеры с палками рубились
в городки с милицией,
А репортеры с галками их угощали
блицами.

Судьба пила, крестясь, и блядовала
с магами,
Брели беззубые старухи с зубами-флагами,

Да, повар-голод подмешал им в жидкий суп
довольно пороху.
Герои крыли тут и там огнем по шороху.

И справедливость думала занять чью-либо
сторону.
Потом решила, как всегда,
пусть будет смерти поровну.

Да, погибали эти крыши, эти окна
первыми,
Все пули были здесь равны, все мысли
верными.

Аплодисменты, «бис», везде ревело
зрелище!
Стреляло «браво» по беде — увидишь
где еще.

И лишь в гримерке-церкви —
пустота, в тиши да ладане,
Где чистота и простота, где баррикады
ада нет,

Она горела в вышине, без дыма-пламени,
Я на колени тоже встал, коснувшись этого
единственного знамени…

Страна швыряла прошлой ночью мутной
сволочью,
Страна скребла лопатой утром
по крови, покрытой инеем,

Да, по утрам вся грязь, все лужи отражают
синее,
Асфальт, когда он на щеке,
как водка с горечью,

На память — фото пирамид
с пустыми окнами-глазницами.
Аплодисменты! Чудный вид!
С листом кленовым да с синицами!

А будущее, что только родилось,
беззвучно плакало,
А время тикало себе, а сердце такало.

Спрашивайте альбом стихов Юрия Шевчука «Сольник» в киоске «Новой газеты» (Страстной бульвар, 4) и в книжных магазинах города.

Альбом издается совместно с «Книжным Клубом 36.6»

Оптовая продажа книг:
ЗАО «Книжный Клуб 36.6»
Москва, Бакунинская ул., д. 71,
стр. 10
Тел./факс: +7(495) 926-45-44
e-mail: club366@club366.ru
http://www.club366.ru