Фильм Алексея Иванова и Леонида Парфенова «Хребет России»* — уже в эфире Первого канала. Смотрите: это не видовая сладкая каша «о красе родной природы». В четыре серии об истории и «смыслах» Урала вложен тот же драйв, что в роман «Золото бунта». Драйв казаков Ермака, зубами, головами удержавших форпост Сибири. Драйв землепроходца Бабинова, заводчиков Строгановых, «горных генералов» XVIII века, драйв инженера Славянова и горщика Южакова — о них вы узнаете из фильма. Ярость, упорство и культ труда очень сильной земли. Какое там, «край родной долготерпенья»... Тут, кажется, предложена иная версия национального характера. Иное самоосознание страны. Иные потенциалы нашего общего генокода.

 Это серьезная история — про «Хребет России». В 1900-х художники-мирискусники упорно создавали «миф Петербурга»: и именно с тех пор красота города внятна каждому. В России очень мало земель, омытых и осмысленных таким мифом. Хуже дураков и дорог для нас — тайное неуважение к почве, на которой живем. Оно разъедает изнутри, как душевная болезнь. А причины «невроза Родины» — леность и нелюбопытство.

 Проект «Хребет России» вытаскивает Урал из вселенской смази «России-которую-мы-не-видали». Создает культурный канон одного края. Дает образец технологии другим: будь то Красноярск или Архангельск с Вологдой.

 О других смыслах и целях проекта рассказывает Алексей Иванов.

Продюсерский центр «Июль»

— Съемки фильма шли год на пространстве от Уфы до Тобольска. Как вы, писатель, человек вроде бы кабинетный, подняли такое огромное дело?

— Ну, как… У меня куча всяких проектов, один из них — «Хребет России». Я его придумал еще в 2006 году: фильм и книга про Урал как социокультурный феномен. Чтобы не только история, не только путешествие, а все сразу и многое другое сверх того. А ключевой прием, интерактив — экстрим. Приключенческий способ культурного освоения Урала современным человеком.

Дальше случилось чудо. В январе 2007 года мне позвонил Анатолий Борисович Чубайс. Просто как читатель. Я набрался наглости и попросил поддержки «Хребта России». И получил. А дальше колесики завертелись.

В Перми Юлия Зайцева, организатор фестиваля «Сердце пармы», учредила продюсерский центр «Июль». Мы объехали Урал и наметили места съемок. Потом сняли пилотный ролик. Осенью 2007-го пригласили к сотрудничеству над фильмом Леонида Парфенова и студию «Намедни». Издательство «Азбука-Классика» решилось рискнуть и издать роскошную книгу-альбом. В 2008 году у нас прошло 8 съемочных экспедиций. Параллельно «Июль» рассылал по Уралу профессиональных фотографов на фотосессии для книги.

С «Хребтом России» все оказалось очень непросто. «Июль» обоими бортами начерпал российских порядков — и это при поддержке Чубайса и другого спонсора, ОАО «Уралкалий». Не зря же съемки закончились в октябре 2008-го, а показывают кино в марте 2010-го. Но мы сделали уникальный продукт. Во-первых, комплексный: фильм и книгу. Во-вторых, про провинцию, которая в телевизоре на дух не нужна. В-третьих, сделали сами, в частном порядке, без заказа канала, без поддержки губернатора. В-четвертых, Юлия сама продвинула этот продукт на главный канал страны. А в-пятых, я получил контору, прошедшую круги ада, которой теперь по плечу любая работа.

Уральские Мастера

— Люди, благодаря которым держатся какие-то «точки опоры» идентичности: завод «Пороги», музей «Пермь-36», Музей истории реки Чусовой… Много ли их? Кого вы особенно уважаете? Встретили ли во время съемочных экспедиций новых людей этой породы?

— Новых людей я не встретил, но этого и не могло быть. Если бы я начал делать открытия на съемках, значит, я плохо подготовился к работе. Но не в этом дело. На Урале — да, есть люди, хранители идентичности. Причем не только в том смысле, что они сохраняют некие объекты, но в том смысле, что они — Мастера, представители уральского культурологического типа. И таких людей немало. Хочется просто называть по именам: музей «Пермь-36» — и Виктор Шмыров; завод «Пороги» — и Владимир Загнойко; Музей истории реки Чусовой — и Леонард Постников; заповедник «Аркаим» — и Геннадий Зданович; музей «Золотая шахта» — и Валерий Лобанов; минералогический музей и копь-музей «Мокруша» — и Владимир Пелепенко; проект «Чусовая России» — и Борис Петров; мультимедийные реконструкции горнозаводских машин — и Юрий Баранов. Я упомянул далеко не все имена. Эти люди вкладывают в свое дело душу, деньги, время, силы. Их почти не поддерживает власть. Они проламывают стены толщиной в километр. Это атланты, алмазы нации. Конечно, они не столичные тусовщики, чтобы их показывали по телику, но пена осядет, а глыбы останутся.

Урал как культурный проект

— Расскажите об идее «Железного пояса Урала». Будь вы креативным директором проекта туристического освоения края, как бы вы этот проект строили? И есть ли люди, готовые вложиться в такое дело?

— «Железный пояс» — это сеть маршрутов по брендовым местам Урала. Отдаленная аналогия — «Золотое кольцо». «Золотое кольцо» презентует среднерусскую цивилизацию, а «Железный пояс» — уральскую горнозаводскую.

Я думаю, что организация, подобная советскому «Золотому кольцу», для Урала неприемлема. Давно нет профсоюзного планового туризма, да он теперь был бы и нерентабелен. «Железный пояс» я вижу как сетевой межрегиональный проект, в котором суммируются те усилия и капиталовложения, которые есть уже сейчас. Нужна система, координация. И нужнее всего инфраструктура: дороги, заправки, гостиницы, турбазы, кафе. Кстати, инфраструктура необходима и без «Железного пояса». Но для развития «Пояса» требуются послабления в налогах для тех, кто работает по этой теме, чтобы бизнес вкладывался именно сюда.

Маленькие местные краеведческие музейчики следует объединять через Интернет в общий комплекс, чтобы развивались новые экспозиционные технологии. Надо поддерживать частных культуртрегеров, «атлантов», на равных с госструктурами. Желательно разработать систему приоритетов и через гранты управлять научным изучением Урала как социокультурного феномена. Думаю, необходимо ввести новый региональный тип ООПТ (особо охраняемых природных территорий), я назвал его «мемори-кортом», поскольку существующие на Урале объекты не укладываются в прокрустовы ложа памятников природы или культуры. Конечно, необходимы капитало-вложения в материальные объекты. Россель возродил Верхотурье, а Путин — Тобольск, хочется и дальше видеть такие деяния.

И нужен интерактив. Без этого — бессмысленно. Великолепный завод-музей в Нижнем Тагиле** стоит пустой, потому что на нем нет интерактива. А вот на заводе «Пороги» помимо истории есть аквабайки и рыбалка. Аркаим заселяют эзотерики. В «Перми-36» — фестиваль «Пилорама». Борис Петров предлагал плавать по Чусовой на барках, как во времена «железных караванов», — его не услышали. Валерий Лобанов предлагал в Берёзовском по-настоящему мыть золото — тоже не услышали. Я предлагал запустить туристский бронепоезд и накидать в одну маленькую речку бетонных глыб, чтобы получился маршрут для рафтинга, но в Пермском крае все мои предложения давно рассматриваются как пипифакс.

Эксклюзив и ноу-хау уральского культурного продукта в том, что здесь культура органично сливается с активными видами отдыха. Самая благодатная ситуация, некий аналог инфотейнмента: культура как развлечение, здоровье, отдых. Надо прибирать к рукам культуры потоки туризма, и появятся средства, а качество улучшится вдвое. Тысячи туристов плывут по Чусовой — и нет ни музея, ни турбазы. Соликамск и Верхотурье, культовые города, — тупики, а ведь между ними по лесам и горам проходит заброшенный Сибирский тракт. Запустить его как туристический маршрут — и появится «кровообращение».

Снимать фильм нам бесплатно помогали разные пермские экстремальщики. Они гоняют на квадроциклах и снегоходах, плавают на катерах и яхтах, летают на парапланах, дельтапланах и воздушных шарах, ныряют в пещеры с аквалангами, ползают диггерами в подземельях. Таких людей много. Им интересен Урал. Это люди молодые, мобильные, достаточно состоятельные, любопытные, современные. Тот самый мидл-класс, который растили 20 лет, — ему и есть 20 лет. У него свои культовые ралли, сборы, маршруты. Эти люди — та целевая аудитория, которой в первую очередь предназначены фильм и книга. Ей должен адресоваться и культурный продукт, «Железный пояс». Вот этих людей надо брать за критерий и делать так, чтобы им было интересно здесь и сейчас. Но эта категория вообще не замечена никем: ни пустоголовыми СМИ, ни печальными краеведами. Поэтому целевая аудитория Урала читает «Нешнл джиографик» и едет в Перу.

* Тексты Алексея Иванова из цикла «Уральская матрица», которые перекликаются со сценарием фильма, — см. в «Новой» №138 от 11.12.2009 и №144 от 25.12.2009

** Подробно о нем — см. «Новую» №79 от 29.10.2001