Кинофестиваль «GoEast» («На Восток») расположился в германском Висбадене, горячие источники которого излечивали раны римских легионеров. А отделанные вишневым деревом стены знаменитого висбаденского казино, нежно-голубые гобелены его главного зала, оказались свидетелями крушений целых состояний. Среди имен особо уважаемых игроков - Гете, Вагнер, Бисмарк, Элвис Пресли. Здесь сохранен любимый игровой стол Достоевского. Правда, не упомянуто, что Федор Михайлович именно за этим столиком в 1865 году проиграл все сбережения, и… вдохновился на создание «Игрока».

«GoEast» – дитя обновленной, не разделенной «стеной отчуждения» Европы. Фестиваль задумывался как проблемный диалоговый форум. Актуальное малогабаритное кино здесь повод к размышлениям о судьбах, болезнях, надеждах стран постсоциалистического пространства. В ежедневных дискуссиях после просмотра фильмов участники фестиваля-симпозиума исследуют зоны соприкосновения Востока и Запада, их ментальные различия, взаимоотношения этнических групп, «старых» и «новых» европейцев, докапываются до причин застарелых конфликтов. Кинематограф Восточной и Центральной Европы силится описать «новую реальность», вглядываясь не только в людей с улицы, своих соседей, иммигрантов, но и с помощью оптики исторического опыта, обращения к классике.

В конкурсных фильмах фестиваля, родившегося на рубеже столетий, особенно ощутимо это старание связать нынешний день стран бывшего соцлагеря - с их запутанным драматическим прошлым. В своих камерных, субъективных киноисториях авторы следуют завету Станиславского: не просто рассказывать о неких событиях, но искать в них скрытый смысл, духовную сущность, стержень воздействия на сегодняшний день.

Режиссер Рустем Абдрашов в «Подарке Сталину» с позиций сегодняшнего дня рассказывает историю выживания в условиях сталинского геноцида. Даже в этих нечеловеческих условиях унижения, массированных кампаний по выдавливанию из человека достоинства, жители маленького казахского аула, укрывшие еврейского ребенка, остаются людьми. Но история, в которой судьба ребенка оказывается завязанной в плотный узел с судьбой страны, выглядит слишком прямолинейно, однозначно. Экрану не достает полифонии, нюансов. Поэтому прошлое в фильме отслаивается от сегодняшнего дня, оставаясь лишь реконструкцией.

«Сумасшедшая помощь» - эксцентрический рассказ о злоключениях белорусского гастарбайтера Жени в Москве. Режиссер Борис Хлебников (приз за лучшую режиссуру) рисует современное общество, в котором единственно психически нормальными людьми остаются… бандиты. Те самые, что грабят и бьют приезжих, в том числе и белорусского гастарбайтера. Остальные герои фильма – «со сдвигом». И сам беспредельно наивный Женя (вариация на тему Иванушки-дурачка), и милиционер (в каждой фразе газетного объявления ему видится приказ об увольнении), и приютивший гастарбайтера москвич (юродивый с замашками Дон Кихота), и его нелепая дочь с огромной брошкой на вязаной шапке... Сумасшествие - единственная возможность спрятаться-защититься от вирусной озлобленности. Выжить в пространстве узаконенной ненависти. Размышляя над фильмом-метафорой Хлебникова, приходишь к печальному выводу: общество, лишенное ясных нравственных ориентиров незаметно сходит с ума.

Болгарский режиссер Явор Гардев (спец-приз жюри) выводит триллер на арену цирка. «Зифт» – дымящаяся энергией и черным юмором криминальная история похищения бриллианта на фоне сталинского беспредела. Изобретательное черно-белое гротескное кинозрелище дает ощущение беспредельного и бурлескного абсурда, творимого за «железной стеной».

В хорватско-германском «Бьюик-Ривьера» на заснеженной дороге далекой Северной Дакоты встречаются бывшие соотечественники, граждане Югославии. Но война 90-х превратила серба Вуко и хорвата Хасана в пожизненных врагов. Где бы и как они не жили (Вуко - нувориш, Хасан - безработный, их отчизна - за много тысяч километров), война и сегодня, спустя 17 лет жарким пеплом сжигает изнутри, а безобидная встреча вчерашних соотечественников превращается в смертельный поединок. Режиссер Горан Русинович нагнетает напряжение безмятежного роуд-муви, выворачивая его в триллер. Визуальный минимализм превращается в метафору. Герой расчищает из-под снежного заноса ветровое стекло машины («Бьюик» - воплощение его юношеских грез), пытаясь освободиться от «сугроба» кошмарного прошлого. По бесконечной, покрытой ледяной коркой дороге в одной машине едут серб и хорват, пытаясь высвободиться от взаимной ненависти. Но кажется, у этой скользкой «дороги» застарелой вражды - нет конца...

Вчерашний день непрошенным гостем вторгается в «сегодня». Люди не могут избавиться от травм потерь, унижений, боли. Сгибаясь, несут тяжесть этого груза. Дико, когда в ловушку чудовищного «вчера» попадают дети. Тедо из грузинского «Другого берега» 12 лет. Опасное путешествие во враждебную Абхазию он предпринимает, чтобы разыскать пропавшего отца. Работа Георгия Двашвили выполнена в традиционной манере. Десятки его предшественников снимали кино на тему «девочка или мальчик ищут отца». Открытием фильма стал герой в исполнении юного Тедо  Бекхаури. Его глаза смотрят в разные стороны, будто одной частью своей души он - еще в детстве-семье-мире, а другой - в отвратительной, непонятной войне. Да и взрослые в этой картине, независимо от их национальности - жертвы войны. Все втянуты в ее серую пену: грузины, абхазы, мальчики из России в голубых касках. Все силятся выплыть… и не умеют. 

Румынский фильм «Самая счастливая девушка в мире» - ироническое повествование о стремительной унификации бывших соцстран, стремящихся подстроиться, загримироваться под западный образ жизни. Делия - одна из миллионов, ординарная прыщавая толстушка, которой повезло: послала три этикетки мультифруктовго бренда, и - выиграла машину. Рекламщикам такая обычная и нужна. «Победить может каждый!». «Улыбайся Делия в камеру! Шире!». Пей воду! Еще! Еще! Тверди из дубля в дубль: «Я самая счастливая девушка в мире!». Отчего ты печальна? Сейчас поменяем прическу... Макияж... Зубы у тебя есть? Пей с удовольствием!

Скромная картина режиссера Раду Йуде – ироническая демонстрация того, как в течение одного дня с человека стирают его собственные черты, мечты, личностные качества -  превращая в общепринятый бренд. Обществу потребления не нужны личности, его устраивают счастливые потребители.

В «Морфии» Алексея Балабанова, снятом по мотивам произведений Булгакова, автора тоже притягивает история разрушения личности. Герой фильма, доктор Поляков, тихо гибнет от проникающего в кровь зелья. Но и весь мир вокруг - такой прекрасный, гармонично устроенный мир - на глазах отравляется «морфием» революции. Уродливая действительность, в которой властвует и бесчинствует необразованный Хам, подобна наркоману, переживающему ломку...

Известный чешский режиссер Петр Зеленка пытается понять и рассмотреть своих современников через бинокль классики – «Братьев Карамазовых». Труппа чешских актеров репетирует в стенах польской фабрики спектакль по мотивам романа Достоевского. Постепенно стены полуразрушенной фабрики, дьявольские крюки и сваи, огнедышащий сталеплавильный цех становятся не просто декорацией, а образом ада страстей и взаимного непонимания, в который ввергнуты автором герои его романа. Да и единственный зритель, служащий фабрики, только что потерявший ребенка, кажется самым подлинным персонажем, описанным писателем. Тотальная ложь и трудная правда, вера и нигилизм, деньги и бескорыстие, развращенность сознания, страсть, цинизм, предательство... Для авторов фильма этот круг тем и проблем давно выпрастался-вышагнул за пределы романа. И актеры проживают-проигрывают этот ежедневный «ад» не только на подмостках... Финальный выстрел - самоубийство единственного зрителя - стирает последнюю черту между сценой и действительностью. Актеры в костюмах покидают «кулисы», персонажи Достоевского выходят в реальность. А в Висбаденском казино, в игровом зале имени  Достоевского изо дня в день продолжается игра. И нет ничего более театрального, чем разъезд игроков в вечерних туалетах, расползающихся по Висбадену в рассветных лучах под пенье майских соловьев.

Внешне скромные, малобюджетные картины смотра «GoEast» затрагивают проблемы, которые тревожат европейцев. В них нет назидания. Но лучшие из них и есть «скорая помощь». Они помогают понять самих себя на фоне столь скоротечно меняющейся страны, Европы, мира. Помогают не впасть в сумасшествие, сохранить достоинство и рассудок. Они ставят вопросы, без размышлений над которыми не понять духовной сущности драматической и такой непредсказуемой современности.