Двадцать вторая церемония вручения национальной кинематографической премии «Ника» проходила в Театре оперетты. Стены диктуют жанр. И если «Золотой Орел» — статуарная киноопера, то «Ника» — именно что оперетта, способная в легкой форме говорить о серьезных вещах. Было, как обычно, весело и длинно. Нет, вру. Не как обычно. В этот праздничный вечер атмосфера в переполненном душноватом зале была на диво (даже для «Ники») теплой, родственной. Той, по которой так соскучилась большая кинематографическая семья, ввергнутая в пучину распрей и, как говаривал классик, «несчастлива по-своему». (Недаром «династии» то и дело мелькали среди «вручантов» и «получантов»: Германы, Тодоровские, Лазаревы.)

 В прологе Михаил Ефремов в роли разорившегося графа Монте-Кристо произнес ловко стачанный текст Дмитрия Быкова про кризис, в котором предложил собратьям снимать за три копейки шедевры, подобные фильмам неореализма или на худой конец «На дне».

В этом предкризисном году соревнование лучших фильмов было как никогда острым. Во всех номинациях вперед вырвались три фильма: «Дикое поле», «Бумажный солдат», «Стиляги». Очень разные — близкие в одном. Все они размышляют о прошлом, которое то и дело волнами накатывает на настоящее. Ленты близки и ностальгией по ретро. Пульсацией вроде бы стихшего, но на глазах реанимирующегося тоталитаризма. Горячечной романтикой, подбитой цинизмом и равнодушием.

«Дикое поле» Михаила Калатозишвили удостоено четырех наград: лучший сценарий (Луцик и Саморядов), лучшие мужские роли (Олег Долин и Роман Мадянов), лучшая музыка (Алексей Айги). «Бумажный солдат» получил почетнейшие награды: за режиссуру (Алексей Герман-младший), операторское мастерство (Максим Дроздов и Алишер Хамидходжаев). «Стиляги» названы лучшим фильмом, кроме того — художник Владимир Гудилин, художник по костюмам Александр Осипов и звукорежиссер Сергей Чупров отмечены золотой статуэткой. Выяснилось, что с актрисами лучше всех работает режиссер Александр Прошкин. Дарья Мороз и Анна Михалкова награждены академией за роли в его «Живи и помни».

Конечно, академикам было непросто. Как назвать лучшего художника по костюмам, выбирая между «Стилягами», «Обитаемым островом» и «Нирваной»? Каждая из работ уникальна, заслуживает награды. Впрочем, не обошлось и без казусов. Чего скрывать, не слишком академики озадачиваются просмотром неигрового кино. Голосуют по старинке — за имя. А тут и «Оскар» им глаза застил. За океаном наш аниматор Константин Бронзит в номинанты выбился. Да не заметили академики, с какой именно картиной. Проголосовали, буквально не глядя, за фильм «Правдивая история о трех поросятах». Прямо скажу, не лучший фильм талантливейшего из российских аниматоров. Хотя с ним конкурировали подлинно авторские картины «Мальчик» Дмитрия Геллера и «Он и она» Марии Муат. Уважаемые киноакадемики, нет ничего страшного, если вы не проголосуете за работу, которую не видели. Меньшее число голосов может составить более объективную картину.

Кульминация церемонии — награждение в номинации «За честь и достоинство» Алексея Германа-старшего. Блестящий монолог Руматы произнес исполнитель главной роли в фильме «История арканарской резни» Леонид Ярмольник (автор монолога Михаил Мишин) — фильма, работа над которым идет восьмой год. «Никогда не думал, что доживу… Хотя еще неизвестно, — вздыхает актер в доспехах. — Особая миссия — терпеть. Появляется ощущение отсутствия радости предчувствия конца».

«Ника» не терпит пафоса, совершенно не стремится походить на «Оскар». И Рязанов награждал Германа так, словно в зале они были одни. Немножко повспоминали трудности съемочного процесса (как верблюд заплевал Германа, и тому пришлось продолжать съемки заплеванному). Потом Рязанов хотел почитать стихи Киплинга, да забыл и вспоминал вместе с залом. Но вся эта милая семейная болтовня не затерла значимости момента: кинематографическое сообщество стоя аплодировало таланту Режиссера с большой буквы. Как сказано у Мишина, прирожденного Руматы, миссия которого — вмешиваться, пытаться изменить Вселенную.

О чем бы ни говорили со сцены Театра оперетты в этот развеселый вечер (в угасающее веселье подбрасывал поленья неистощимый острослов и импровизатор Юлий Гусман), в воздухе витало ощущение тревоги. То и дело поминали неласково страшноватый «соборный съезд», «торжество поднимающегося советского ренессанса». Рустам Ибрагимбеков, вручая приз за лучший сценарий, представился секретарем СК под руководством Марлена Хуциева. Режиссер Андрей Смирнов произнес спич в защиту ныне опальной «Ники», которую на михалковском съезде именовали «междусобойчиком»: «Она — первое дитя едва брезжащей свободы. «Ника» создавалась нами, чтобы наши дети жили в свободной стране, где не охотились бы на ведьм». Его мысль продолжил младший Герман («Стыдно за изгнание из рядов кинематографистов инакомыслящих»). Защищать и хранить «Нику» в трудные времена как завоевание свободы и демократии призывал и Вадим Абдрашитов. А так весело начинали… Сегодня протестной выглядит сама попытка называть вещи своими именами. Не сдвигать, не передергивать.

Когда награждали спецпризом академии телевизионный фильм «Ржев. Неизвестная война Георгия Жукова», фронтовик Петр Тодоровский вспомнил слова Монтеня: «Первый признак порчи общественных нравов — исчезновение правды». Когда все переворачивается с ног на голову, белое называется черным, мракобесие именуется патриотизмом — нужна система координат. Улыбаясь, «Ника» пытается ее выстраивать. Отстаивать. Ведь как говорил горинский Мюнхгаузен: «Серьезное лицо — еще не признак ума. Улыбайтесь, господа!..»