Культура / Выпуск № 128 от 15 ноября 2013

9651 Третий глаз Руматы

Мировая премьера фильма «Трудно быть богом». Репортаж о главном событии Римского кинофестиваля

15.11.2013

Фильм, замышленный 45 лет назад, родился. Премьера состоялась без его главного автора Алексея Юрьевича Германа. За эти почти полвека проживания со своей, как режиссер многажды повторял, «последней» картиной они — фильм и режиссер — срослись, склеились, став единым целым физически, духовно. О чем бы ни говорил Алексей Юрьевич, «Трудно быть богом» (а до этого «История Арканарской резни», а до этого «Что сказал табачник с Табачной улицы») оставался «в уме», как умножение смыслов сказанного. Как библиотека, в которой копится жизненный опыт.

Показ фильма состоялся в Римском Аудиториуме, модернистском кирпично-стеклянном «городе музыки», закрытые залы которого похожи на громадные лютни, окруженные садом. О таком дворце искусств мечтал бы романтик Румата.

Утром в зале Pertassi на пресс-показе журналистов собралось не так уж много, хотя накануне зал ломился на показе и дискуссии со Скоттом Купером, снявшим жесткий триллер со звездами первой величины. Это предпочтение профессиональной части аудитории очень показательно — чего же тогда ждать от публики? Алексей Юрьевич, помнится, упрямо твердил, что зритель его умер или уехал. И был прав. И ошибался. Потому что журналисты на показе собрались отборные, среди них много известнейших в мире кинокритиков. Потому что и на пресс-показе, и на торжественной премьере оставались до конца почти трехчасовой картины, в финале аплодировали. Я видела, как итальянские критики обнимали друг друга, словно поздравляли с праздником возрождения кино, на котором вроде и крест уже поставили: «Все ушли в аттракцион».

 Черно-белый фильм с доделанным многослойным звуком, возвращающий кинематографу имя «искусство», — смотрится трудно и легко. Он втягивает дышащей смрадом и влажным туманом вселенной и долго не отпускает. С хлюпающим, шипящим, рычащим, свистящим, словно касающимся тебя звуком это пространство становится еще более наполненным, живым, неожиданным.

В начале был Свет. В первых кадрах белый пейзаж, снежное покрывало, укрывающее стыд и нечистоты «сада арканарских наслаждений». Неправедный будничный суд глухое средневековье вершит над современниками, вынужденными жить и даже любить на краю бездны. Здесь книгочеев и умников топят в дерьме. Казни превратились в обыденные обстоятельства места, как липкий дождь или капающая с висящих трупов кровь, или топкая грязь, или внезапная смерть, которая всегда оглушительна.

В Арканаре богатые испражняются на бедных «терпил» (по Герману, это типичная история взаимоотношений в обществе). Кандалы приросли к щиколоткам. Если раба, сидящего на цепи с трех лет, отпустить, он немедленно сдохнет. Это кино про вчера=сегодня=завтра. Время черного ордена не пришло, правят серые, но запах гниющего времени ощутим: он клубится из нужников, превращенных в могилы; из пыточных, где рвут в клочья плоть и дух; от гнилых зубов мерцающих в улыбках палачей, незлобивых и неразборчивых погромщиков. Серые замки не должны вводить в заблуждение землян: на этой планете нет Возрождения. Зато реакция, как и везде, начинается с разгрома университетов и приводит к травле за невосторженный образ мысли. Впрочем, восторгу, как и ожесточению, нет предела: «Как легко дышится в новом, освобожденном Арканаре! И вино подешевело!»

На встрече с журналистами Леонид Ярмольник сказал, что это документальное кино с артистами.

Да и кино ли это? Вероятно, Герман нашел способ без всякого 3D и прочих техноухищрений, сочинить фреску, шагнуть в нее, обжить этот мир, сделав своим. Создать, подобно «умникам» и алхимикам из романа, вторую реальность «для красоты жизни». Германовский прием «подглядывания», «проникновения» внутрь сочиненного им пространства доведен до максимального и радикального художественного выражения. Его фирменная натуралистичность, «хроникальность» отстранена сверхконцентрацией, разогретым до кипения гротеском, раздражающими гримасами, чрезмерностью, почти удушливостью каждого кадра. Предельная физиологичность остранена взглядом творца. Получилось то, о чем мечтал Герман: кино с запахом. Экранное пространство как форма чувственности — «поверх реализма». Второго плана нет вовсе, мы вместе с землянином Руматой, внебрачным сыном Бога, движемся от экранного полотна в бесконечную глубину перенасыщенного кадра. Все время что-то мешает разглядеть тесный арканарский мир: веревки, туши, колбасы, грязные тряпки, кабаньи головы, трупы, нарядные дамы с белыми розами, клейкие от крови машины для пыток. Глаз камеры (третий глаз Руматы) «протискивается» между тел, кольчуг, подмечая на загаженной стене полустертую фреску Богоматери. Все зависит от точки зрения камеры (Владимир Ильин, Юрий Клименко): виселицы в разных ракурсах становятся похожи то на кресты, то на карусели.

Предметный мир Арканара обжит настолько, что впору открывать арканар-ленд с обязательным поучительным посещением «Веселой башни», чтобы неповадно было. Детали — те самые «иероглифы вещей», существенные для Германа вещественные доказательства памяти о том, чего не было, придают терпкость, осязаемость действию. С их помощью режиссер раздвигает территорию кадра до философских и социальных обобщений. В этом свирепом и безжалостном по отношению к зрителю фильме словно заново творится химия кино, заново складывается вещество киноэстетики.

Световое сфумато, как лик Богоматери, появляется и растворяется в безнадежной ночи мракобесия. О ночных эпохах, в которые мир разлагается на глазах, а духовные силы истощены, размышляли философы, художники. Бердяев полагал, что ночные времена чувствуют наиболее чуткие люди. В ночи бывают не только звезды, но и откровения, «которых не знает день».

Фреска умирающей в муках цивилизации? Шекспировская хроника времен неотдаленного будущего? Продленное мгновенье между последним вдохом и выдохом?

 На пресс-конференции Леонид Ярмольник признался, что на многие вопросы ответ был бы только у самого Германа: «Но если сказать просто — каждое следующее поколение хочет изменить жизнь, законы цивилизации, и у каждого поколения это не получается. Наше кино про то, почему эти усилия бессмысленны, почему этим нельзя не заниматься».

Безусловно, магия живописного черно-белого бестиария Германа и сценариста Светланы Кармалиты приводит на ум полотна мастеров Северного Возрождения, прежде всего Босха. Но Светлана Кармалита вспомнила на пресс-конференции о том, как удивился Герман, когда после «Хрусталева…» кто-то сказал про Босха — он вовсе не подстраивал изображение под что-то определенное, это просто совпадение взглядов на действительность, на мир.

Фильм длиною почти в жизнь одушевлен таким состраданием, желанием заполнить прошлое сердцебиением сиюминутного, что кажется — сам экран болит, пульсирует, задыхается, как сердце, только что трепетавшее в руках арканарского бога.

Вспоминаю, как на мой вопрос, почему был выбран на главную роль Леонид Ярмольник, Алексей Юрьевич сказа: «На пробах Ярмольник лучше всех произнес: «Сердце мое полно жалости, я не могу этого сделать». «Уничтожь нас, смой, как гной!» — молит Румату умник Будах. Дальше Ярмольник произносит эту самую фразу, убедившую Германа: очень просто, тихо. По-человечески.

Такой Румата с птичьим профилем, едва напоминающий сеятеля из Назарета, чужой дурачок на чужой планете, ничтожный и великий — может от первого лица произнести гамлетовско-пастернаковское «На меня наставлен сумрак ночи». Может дышать в рожок саксофона кислородом композиций в духе Эллингтона. Силится сохранять белоснежность рубашки. Не убивать копошащихся в сумраке мерзавцев. Но оставаться человеком в нечеловеческих обстоятельствах труднее, чем в ярости залить кровью планету.

«Когда мы прочитали в первых отзывах, что картина — страшная, — призналась Кармалита, — были донельзя удивлены. Ведь внутри дома, где живет герой, царят отношения, невозможные между хозяином и рабами. В финале раб вытирает лицо хозяину, хотя его об этом не просят. Здесь все жалеют друг друга. И среди нечистот и зла расцветает любовь между мужчиной и женщиной».

Об этом кино будут писать диссертации. На Римском фестивале уже состоялась конференция «Смелость формы и форма смелости: кино Алексея Юрьевича Германа».

Вечером 13 ноября Светлана Кармалита и Алексей Герман-младший получили специальный приз «Золотой Марк Аврелий», присужденный за вклад в мировое кино Алексею Юрьевичу Герману посмертно. Директор фестиваля Марко Мюллер, сделавший все возможное, чтобы эта премьера состоялась в Вечном городе, со сцены большого зала Sinopoli читал текст Умберто Эко о фильме Германа («Новая газета» №126). По-итальянски эссе звучало как стихи. Или молитва.

В финале фильма снова будет снег. Белое на белом. Усталый голос саксофона. И маленькая девочка скажет отцу, что от этой музыки у нее живот болит…

P.S. Утром на пресс-показе буквально с экрана в зал вылетели две птицы. Это был не спецэффект…



11 комментариев

0
Айзик Бромберг , 14 ноября 2013 в 16:40
И маленькая девочка скажет отцу, что от этой музыки у нее живот болит…
---------------------------------------
Квинтэссенция фильма.
0
Алексей Бесфамильный , 14 ноября 2013 в 23:57
Ох, ребята. И как это смотреть? В кинотеатре среди жующих попкорн?
0
Анатолий Клименский , 15 ноября 2013 в 03:17
Последний фильм эпохи самообманов.
0
Сергей Коноплёв , 15 ноября 2013 в 09:33
Не, не, не! Не пойдёт. Нам сериал про ментов (на пол года), где из пустого в порожнее. Ну а за политику - г-на Соловьёва с сотоварищами:"....стрижено..; ан брито..", с соответствующим голосованием.
0
Георгий Ясько , 15 ноября 2013 в 10:05
Конечно же придётся этот фильм смотреть. И дай Бог, чтобы минут через 15 перестало видеться в Л. Ярмольнике амикошенствующего "цыплёнка табака".
0
Олег Белоусов , 16 ноября 2013 в 01:26
Леонид Ярмольник не ассоциируется с Руматой. Нужно смотреть.
0
Александр Митюшкин , 16 ноября 2013 в 15:19
Думаю, Герману было виднее. Нужно смотреть.
0
Валентин Бедеров , 16 ноября 2013 в 20:50
Конечно, надо смотреть! Но, признаюсь, после статьи Ларисы - страшновато...
0
Антон Ярь , 17 ноября 2013 в 23:04
Противоречивые чувства статья вызывает. До сих пор всю классику (в т.ч. классику фантастики) советский, а теперь и российский кинематограф, по моему глубокому убеждению бессовестно гробил. Это и "Солярис" и "Сталкер" и тот же "Трудно быть Богом" уже выходивший лет 20 назад на экраны. И "За миллиард лет до конца света" изуродованный режиссёром (кажется Сокуровым) до неузнаваемости. Причём Тарковский мне всегда нравился, просто решил для себя что это совершенно другое произведение, не то, которое легло в основу сценария, это другой сюжет и другие герои, и тогда противоречий не возникает. Да. А вот по остальной "классике" обычно если и не оплёвываешься, то раздражение в течении просмотра таки возникает. Поэтому и не стал смотреть "Обитаемый остров" Бондарчука. Только глянул кто там на главных ролях и нарезку кадров и желание отпало.
0
Антон Ярь , 17 ноября 2013 в 23:05
И вот теперь ещё одна экранизация. Какие вопросы сразу? Известно, что снимать начали ещё лет десять назад и как то снимали с перерывами и во многом на энтузиазме актёров. Была инфа, что от сюжета, вроде, не отступали и всё повествование и диалоги сохранили от авторов. Это хорошо. Смущает низкий бюджет. Возможно "чёрно-белый кадр" как раз следствие этого. По какому то особому звуку, лишь бы это (как водится в русском кино) не выпуклое подчёркивание шуршащих шагов, льющейся воды, скрипящих полов и пр. незначимых деталей, которые почему то режиссёры любят выставлять на передний план.
Вообще, мне кажется, с фильмом отлично справились бы американцы, англичане или даже японцы. И с подбором актёров, и с декорациями, и с массовками, и с философией произведения всё было бы полностью в порядке. Причём, на главную роль взяли бы как раз не звёзд, уже приевшихся зрителю и все роли играющие с одинаковым выражением лица, а новых свежих актёров. Хотя конечно для такой роли надо чтбоы актёр был личностью.
Вот по Ярмольнику тоже сомнения есть. Не знаю как он перевоплотился и вжился в образ, посмотрим, конечно. Боюсь, что сочувствовать ему как главному герою мне лично будет трудновато. "Не поверить" боюсь. Впрочем уже и то хорошо, что не Безруков.
Хотя это всё конечно мои личные страхи, надеюсь все они безосновательны и вскоре мы увидим действительно хорошее и интересное кино.
0
Александр Шмарёв , 16 января 2014 в 16:11
А Вы вспомните, что Ярмольник поддерживал наших нищих актёров. Что Вицин доживал свой век на его деньги. Загляните Ярмольнику в глаза. И забудется "цыплёнок".


Этот материал вышел в номере

Партнеры

Надоело доказывать, что ты — человек. Как живут трансгендеры в России. Репортаж Даниила Туровского

Опрос

Может ли частная переписка общественного деятеля в России быть предметом журналистского расследования? Обсудить →

Блог редакции

Почтовый ящик

Наши читатели часто присылают нам свои вопросы и наблюдения. Каждый понедельник мы публикуем их:

Присылайте свои письма 2016@novayagazeta.ru

Самое обсуждаемое

Самое читаемое

Наши авторы

Связь с редакцией

Если вы нашли ошибки в тексте, неточные факты или другие помарки, просто выделите текст и нажмите ctrl+enter.

Если у вас есть предложения редакции, если вы хотите купить у нас рекламу или располагаете какими-либо материалами, напишите нам или позвоните по телефону.

2016@novayagazeta.ru (495) 926-20-01

Для сообщений рекламного характера

reklama@novayagazeta.ru (495) 623-17-66 (495) 648-35-01
(495) 621-57-76

Тви-новости

Нужна ваша помощь

«Новая газета» участвует в благотворительных акциях по сбору средств нуждающимся. В наших силах вместе помочь ближнему.

Реклама