Закономерный интерес фестиваль вызвал у самих инвалидов. Смотреть же кино про людей с ограниченными возможностями пришли единицы из тех, у кого эти возможности укладываются в физиологическую норму. Ничего, по сути, неожиданного.
Фильмы шли нонстоп три дня в кинотеатре «Салют», который в Москве можно считать кинотеатром эконом-класса, причем эконом до предела. Два зала на сотню мест, никакого, прости Господи, долби сюрраунд. Впрочем, напрягаться, чтобы услышать с экрана голос тех, кому жить больно, зрителям не приходилось. Зрители в инвалидных колясках, со слуховыми аппаратами, в положении лежа и сидя все, что шло с экрана, воспринимали не как акты художественного и документального искусства, а как ежедневную собственную реальность. Привычную, грустную и веселую, почти всегда безнадежную и с той же частотой пропитанную ожиданием невозможного.
Повторюсь, физически полноценной публики в зале насчитывалось на десяток посадочных мест. Подозреваю, половина из них — мои коллеги-журналисты. Если бы пришли те, кто в выходные убивал время прайм-тайма за просмотром развлекательных шоу, то что бы они увидели?
Во-первых, настоящее кино, пробирающее до позвоночника как раз не копанием в тяжелых подробностях жизни инвалидов, а ощущением счастья жизни такой, какая она есть. Иногда оно било через край, буквально рвалось за экранное полотно и заставляло всех сидящих в зале ловить кайф от сопереживания. В результате к концу третьего фестивального дня у меня сформировалось стойкое ощущение: с одной стороны, какое счастье, что руки-ноги и прочие органы чувств у меня в порядке, и, с другой, — эта жизненная удача в принципе никакого счастья не гарантирует. Полезное соображение для периодически рефлексирующих благополучных людей. Эпизодов, доводящих эту мысль прямой наводкой, было множество, вот некоторые.
В фильме Аркадия Когана «Все дети рождаются зрячими» — о жизни семьи слепых родителей, у которых трехлетний зрячий сын, есть такая сцена. Уставший после рабочего дня папа Сергей — он преподает в школе историю, просит сына: «Сынок, сделай папе массаж». Денис прыгает к нему на спину и, гладя по спине, вопит: «Папа — слепой и богатый! Слепой и богатый!». И оба смеются, а папа так вообще до слез.
А в фильме режиссера и одновременно главного героя фильма Давида Албала Perspecplejia — история о том, как он учился жить с парализованными после автоаварии ногами. Он снимал это кино о себе день за днем. С того момента, как его, абсолютно беспомощного парня, в первый раз вносят в тренажерный зал санитары, а он разве что опираться на их плечи в состоянии, до кадров, где он несется с горы на специальной, сделанной под него широкой лыже, на которой он сидит, поджав по-прежнему беспомощные ноги. И между этим — сорок минут его тренировок до черт знает какого пота. А потом у себя в квартире этот божественно красивый парень не может дотянуться до выключателя душа. Потому что и у невозможного есть предел.
Глухой художник Саша в фильме Николая Макарова «Мы — глухие» говорит: «Почему я не слышу? Бог так захотел. Я не чувствую, что я наказан, значит, так надо было». То есть мир совершенен даже в своих вариациях, которые в обывательском представлении удобно считать инвалидностью — читай: ущербностью.
Саша рисует картины пальцами, окуная их в краску.
Самое удивительное, что герои фильмов (тех, которые удалось посмотреть) не упрекают общество в отстраненности, а если уж говорить об отечественной ментальности, — в плохо скрываемой брезгливости по отношению к ним. Лишь художник-аутист Лари Биссонет, который провел часть жизни в интернате для умственно отсталых (герой фильма «Моя жизнь в искусстве» режиссера Дугласа Биклена), с иронией диагностирует сложившуюся систему как «форму апартеида» и замечает: «Лучше выращивать «овощи», чем воспитывать людей».
Вообще любой из фестивальных фильмов, которые по понятной причине никогда не найдут широкого зрителя, я бы включила в обязательный просмотр в средней школе на уроках граждановедения и еще обязала бы, а может, договорилась с прокатчиками (ведь и такое может быть?!) крутить это кино, как в старые времена, перед началом сеанса в кинотеатрах. Еще достойное место для проката — Госдума.
Публика чертыхаться будет и плеваться попкорном? Во-первых, может, и не будет, и во всяком случае не вся, а во-вторых, предложенный способ воспитания гражданского общества совершенно, клинически не фальшив и, кроме того, высоконравствен. Есть еще сегодня в арсенале государства какой-нибудь менее затратный социальный проект?
Но не будет этого никогда по той самой причине, которую двумя абзацами выше обозначил английский аутист.
Очень бы хотелось придержать этот пессимизм при себе, если бы не очевидные наблюдения. Фестиваль уже в третий раз не выходит за рамки мероприятия для «своих». То есть для инвалидов. Юра Кузнецов, инвалид из Питера, представивший на фестивале свой фильм «Подорожник», так и сказал: «Я здесь с утра до вечера на фестивале. Его назвали «Кино без барьеров», но на самом деле его справедливее было бы назвать «Кино за барьером».
Если фестиваль — значимое (а посыл был именно таков) явление в культурной и общественной жизни, то почему основным организатором выступила общественная организация инвалидов «Перспектива», а не правительство Москвы и департамент социальной защиты или — тут уж совсем дух перехватывает от собственной наглости — Минздравсоцразвития? Почему список спонсоров на две трети состоит из иностранных посольств и компаний и не включает ни одной нашей? Почему практически отсутствовали реклама и информационная поддержка? Ни один государственный теле- и радиоканал не дал репортажа с фестиваля.
И почему Юрий Грымов — член жюри, на минуточку, (один из двух именитых, второй — Митта) не только не пришел на закрытие фестиваля, но и не потрудился прислать пару приветственных слов конкурсантам?
Татьяна Малова, режиссер фильма «Про людей», ставшего победителем в номинации «Лучший фильм о любви», рассказывая о судьбе картины, заметила: «Вы знаете, что сказали мне о фильме на одном из каналов? Они очень любят пользоваться этим дурацким определением. Они сказали, что мы не можем поставить его в сетку, это — не формат… А кино? Кино вы сняли замечательное».
Победители
Здесь список фильмов — победителей 3-го международного кинофестиваля «Кино без барьеров». Если найдете, посмотрите. Имеет смысл.
Гран-при в этом году завоевал канадский фильм «Поврежденный мозгом» (Braindamaj'd) Пола Надлера.
Лучшим короткометражным назван английский фильм «Возвращение в Бомбей» Розы Роджерс.
В номинации «Лучший полнометражный документальный фильм» победила новая работа режиссера Алексея Погребного «Железный Генрих».
Из девяти представленных на конкурс игровых картин лучшей названа
18-минутная работа «Разговаривая с ангелами» Юсефа Али Хана из Великобритании.
В номинации «Лучший фильм о детях» победил Грегор Федоровский с фильмом «До свидания».
Приз зрительских симпатий — фильм «Убийственная игра» Д. Шапиро. Этот же фильм был отмечен специальным призом жюри.
В номинации «Лучший фильм о любви» победил документальный фильм «Про людей» Татьяны Маловой, лучшим экспериментом признан поэтический южноафриканский фильм «Триединство бытия» Шелли Берри, а самым жизнеутверждающим назван фильм «Чрезвычайно забавные люди» английского режиссера Алана Эдирисинжа.
