В Омске 70 одиноких пенсионеров обменяли свои квартиры на койкоместа в доме для престарелых, улучшив жилищные условия социальных работников и их родственников.
Еще минувшим летом областным юристам, занимающимся регистрацией прав на недвижимое имущество и сделок с ним, попалась на глаза странная купчая, заключенная по доверенности, выданной собственником жилья сотруднице геронтологического центра. Цена, по которой продавалась недвижимость, была даже ниже номинала, прописанного в учетной карточке бюро инвентаризации. Юристы передали договор в прокуратуру Ленинского округа. В ходе проверки выяснилось, что сделок такого рода за последние год-полтора было совершено десятки, и во всех фигурирует одно и то же богоугодное заведение.
Особенность этого дела в том, что потерпевшие, по словам старшего следователя Максима Кармацкого, таковыми себя не считают. Квартиры у доверчивых стариков не вымогались, а скорее выманивались. Работники областного Министерства труда и соцразвития, направляемые к старикам для оказания помощи, входили в подробности их отношений с детьми и внуками, ближайшей родней и предлагали заботу и внимание государства в обмен на жилплощадь. И в самом деле, дом престарелых, прибравший к рукам жилье стариков, относится к числу самых комфортабельных в области — ему покровительствует губернская власть. А руководство богоугодного заведения продавало подаренное ему жилье работникам Минсоцтруда. Естественно, по благотворительным ценам — от 25 до 150 тысяч рублей (при рыночной стоимости миллион и выше). Деньги поступали на расчетный счет центра.
Прокуратура возбудила уголовное дело по статье «Злоупотребление служебными полномочиями». Прямое мошенничество в действиях соцработников и руководства интерната доказать трудно, но грубо нарушена статья 575 Гражданского кодекса РФ, где говорится, что «не допускается дарение работникам лечебных, воспитательных учреждений подарков, стоимость которых превышает пять установленных законом минимальных размеров оплаты труда». Однако собрать доказательную базу непросто, поскольку потерпевшие не хотят свидетельствовать против тех, кто «их приютил».
