Сконструировал "Баламут" и построил саратовец Константин Лапшин. Придумал, говорит, для забавы - сыновей катать и на охоту ездить. А получилось практически "достояние республики" - "Баламуту" удивляются туристы с пафосных лайнеров и суровые экипажи транзитных барж. Маленький (12 метров длины, 4,5 ширины) "Баламут", кажется, состоит в духовном родстве с паровозиком из Ромашкова. На скромном с виду кораблике умещаются кают-компания, две спальни, гальюн, камбуз и даже камин.
"Баламут" Константин Лапшин "сочинил", листая семейный фотоальбом, - дедушка владел когда-то небольшим пароходством в уездном Вольске. За два месяца Лапшин материализовал идею в мини-доке яхтенного клуба. Душа парохода, даже игрушечного, требует простора за рамками бумажного чертежа. После компьютерных расчетов эскиз переносят на "плаз" - наземную площадку, и вычерчивают в натуральную величину. Специальной верфи не нужно - подойдет обычный склад или ангар, были бы сварка и пила.
Первую собственную яхту - 9-мет-ровый полутонник - Костя построил в 1995 году. Яхту назвали "Керсти" - в честь матери, родившейся в Финляндии. У каждого корабля есть крестная мама. Портрет родительницы поселяется в кают-компании и служит "крестнику" талисманом. Потусторонний мир диктует речному народонаселению множество правил. К примеру, мачту или гик нельзя царапать, чтобы не сломались во время бури. Запрещается выходить в понедельник. Во время плавания не рекомендуется свистеть и плеваться. Речники никогда не называют новое судно в честь погибшего корабля. С потерпевшего аварию транспорта нельзя брать ни одной гайки.
Крестной мамой "Керсти" стала супруга Константина Елена (по образованию - музыкальный педагог, по роду занятий - яхтсмен). С ней и двумя сыновьями Лапшин отправился в 1999 году в 8-месячное плавание по Средиземноморью. Говорит, после дефолта уволился с работы и ушел в море "от обиды". "На государство?" - спрашиваю. "На судьбу, - отвечает капитан. - Море не просто утешает. Нервы железными становятся".
Главный секрет дальнего путешествия - безболезненно попрощаться с родиной. И танкер, и парусную лодку таможенники провожают одинаково. Создают "комиссию по отходу", которая проводит досмотр и облегчает карманы отъезжающих долларов на 300. На самом деле морское право избавляет водных туристов от бюрократических препон. "В портах Греции или Кипра оформление документов занимает не больше минуты. Чиновники смотрят паспорт, судовую роль (список экипажа) и шлепают визу".
Большого запаса провизии на частной яхте не увезешь. Благо Эгейское море прозрачно на 60 метров в глубину, и в день Лапшины вылавливали до 10 осьминогов. Рыбы в курортных водах почти нет - из-за уникальной чистоты воды ей там нечего есть. Прочие продукты мореплаватели закупали на турецких рынках (овощи там в три раза дешевле, чем в Поволжье, а мясо - на столько же дороже).
Путешествовать на собственной недвижимости под парусами гораздо дешевле: ночевка в благоустроенной "марине" (стоянка яхтклуба с кафе, магазинами, узлом связи и прочим) обходится в 3-15 долларов, рыбацкие гавани принимают странствующих бесплатно. "Едва в бухте появляется новое судно, приходит хозяин местного ресторана и предлагает вечер за счет заведения, - рассказывает Константин.- Из одной гавани рыбаки нас неделю не отпускали: турки отмечали знакомство. Никакой разницы в менталитетах. Но есть два отличия. Потрясающее ощущение свободы и законопослушность. Иностранцы не боятся агрессии, т.к. уверены, что ее не будет".
"По сравнению с зарубежьем в России яхт нет", - уверен Лапшин. В Австрии один парусник приходится на 30 человек. В Финляндии - один на пятнадцать. В миллионном Саратове - всего 100 корабликов (при этом местный маломерный флот, благодаря огромному водохранилищу, остается крупнейшим в России). В Европе выходит 200 журналов о парусном спорте. У нас - на два нуля меньше. Россиян в дальних морях так мало, что "Керсти" принимали за французскую яхту с неправильно повешенным флагом. Чаще всего в Адриатике встречаются немцы. "У них суда средней стоимостью в 500 тысяч долларов. А наши путешествуют на том, что ходит. Хоть чуть-чуть".
Сейчас Константин строит новую яхту, на которой планирует отправиться к Гибралтару и далее через Атлантику в Финляндию - опять же всей семьей. Сыновья Федор и Григорий путешествуют с трехмесячного возраста.
Ходить по Волге, по словам Константина, даже скучно. Элемент неожиданности вносят владельцы катеров (таких примерно треть), которые правил не знают в принципе.
Для людей сведущих Волга представляется ярмаркой тщеславия. На минуту гавань клуба замирает - по коренной с ревом идет директор одного из заводов. Сквозь белоснежный пенный шар едва видны очертания технического чуда, пригрезившегося в сериалах о спасателях Малибу.
Иностранные яхтсмены, самостоятельно путешествующие на собственных судах, появлялись в саратовской акватории три раза за 13 лет. "Боятся, - разводит руками Лапшин. - В области нет ни одной водной заправки, бензин носят с берега в канистрах. Только две оборудованные марины в яхт-клубах". Всю глубину местной культуры отдыха демонстрирует метровый слой хлама в заводях. А в средневековой Германии, например, действовал закон, согласно которому в случае, если домовладелец не вымыл окна, любой прохожий мог удалить неэстетичное стекло камнем.
- Как сказал адмирал Нельсон, построить флот можно за три года, а чтобы создать традицию, нужно триста, - вздыхает Константин. - Утешает, что высыпать стружки за борт запретил Петр I.
