Увы, и с той Великой войны, на которой миллионы отдали свои жизни, кто-то пришел с чемоданами трофеев. Об этом пел Владимир Высоцкий: «Трофейная Япония, трофейная Германия… Пришла страна Лимония — сплошная Чемодания».
А потом был Афганистан. И там я встречал немало «героев» Чемодании.
Казалось бы, привык. Но коммерческий цинизм двух чеченских кампаний не сравним ни с чем. Противнику продавали не только оружие, причем самое современное, которого не имела даже Российская армия (во время одной из операций в 1996 году у боевиков был изъят БТР-90 — опытный образец), но и людей: солдат и офицеров. Противник на этом сколотил капитал, который частично шел на поддержание войны, частично — в карман.
Особенно отличалась торговлей человеческим товаром 58-я армия: 19-я дивизия (Владикавказ) и 136-я Буйнакская (Дагестан) бригада. Продажа солдат бандитам из Чечни своего расцвета достигла в 1998—1999 годах при командующих 58-й армией генералах Сидякине и Шаманове. (Кстати, сейчас генерал-полковник Владимир Шаманов возглавляет Комиссию при президенте России по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести, которая поиском пропавших в Чечне фактически не занимается.)
Летом 1998 года в Буйнакской бригаде установлен рекорд: за один раз продали бандитам сразу десять военнослужащих. До этого рекорд принадлежал Назрановскому (Ингушетия) погранотряду: в апреле того же года были похищены сразу восемь пограничников.
А во Владикавказе умудрялись продавать бойцов даже из госпиталей. И в Махачкале двух солдат внутренних войск украли прямо из 1-й городской больницы, где их готовили к операции.
В некоторых случаях удалось доказать, что торговцами были сослуживцы: в той же Буйнакской бригаде, например, солдат, продававший своих, получал за каждого по триста рублей.
Но были и другие ставки: военнослужащая МЧС Ингушетии Радимхан Могушкова просила за похищенных солдат тысячи долларов. Работа шла по принципу семейного подряда. И в итоге она вместе с сыном Адамом перешла от торговли солдатами к продаже их матерей и журналистов. В их сетях побывали военный корреспондент «Московских новостей» Дмитрий Бальбуров, самарский журналист Виктор Петров, активистка женского движения Светлана Кузьмина.
На еще более высоком профессиональном уровне была поставлена работа в Северо-Кавказском РУБОПе (Нальчик). Там борцы с организованной преступностью умудрились продать двух своих коллег: полковника Шапкина и подполковника Шартанова. Тайну этой сделки, о которой я в свое время писал, знает в подробностях бывший начальник Северо-Кавказского РУБОПа генерал-майор милиции Руслан Яшугаов. Кстати, продали полковников заместителю террориста Радуева Вахе Джафарову, а держали их в грозненском доме на тот момент министра внутренних дел Ингушетии Дауда Коригова. Он дружил с Джафаровым, наведывался частенько в свой дом в Грозном и похищенных своих коллег там видел.
Столь пространное вступление необходимо потому, что очень часто меня спрашивают: откуда в Чечне у местных «олигархов» взялся стартовый капитал? Отсюда, помимо торговли самопальной нефтью. Распил бюджетных денег — это уже второй этап обогащения и концентрации капитала. Знает ли кто-нибудь об этом? Да все. Как и о том, что не последнее место в списке богатых людей республики занимают высокопоставленные офицеры правоохранительных органов.
В сказке Шарля Перро о Коте в сапогах король, увидев красивый дворец, спрашивал окружающих: а кто, собственно, хозяин? Что ему отвечали, известно: то же самое, что по поводу полей, лесов и рек. В Чечне подобные эпизоды стали происходить с завидной регулярностью.
Рамзан Кадыров, например, проезжая по Урус-Мартану, вдруг заметил среди обычных сельских домов прекрасный дворец из красного кирпича и спросил: «Кому принадлежит этот богатый замок?». Ему отвечают: «Этот дом за высоким и мощным забором принадлежит обычному полковнику чеченской милиции Султану Сатуеву».
Я достаточно хорошо знаю Султана Сатуева с первой чеченской кампании. Когда многие чеченские милиционеры воевали в августе 1996 года с боевиками, он отсиживался в аэропорту «Северный». А во вторую войну, уже после того как купил квартиру в Москве, вдруг взлетел по карьерной лестнице: стал заместителем министра внутренних дел республики. И процветал на этой должности семь лет.
Не знаю, как он объяснял Рамзану Кадырову, на какие деньги он построил дворец в Урус-Мартане и дом на одном из курортов Кавказских Минеральных Вод, но президент оценил коммерческие таланты Сатуева и недавно назначил его гендиректором Грозненского аэропорта.
Полковник Лема Магомадов до недавнего времени считался «вечным» начальником ГАИ Чечни. И в первую, и во вторую войну он возглавлял эту контору.
В августе 1996 года я с разведбатом 205-й мотострелковой бригады как раз стоял против боевиков в районе республиканской ГАИ. 18 августа, когда генерал Пуликовский объявил свой теперь уже исторический ультиматум, полковник Магомадов приказал своим гаишникам покинуть позиции. И ГАИ тут же подверглась беспощадному разграблению сначала российскими солдатами, а потом боевиками. Тогда, в августе 96-го, найдя в аэропорту полковника Магомадова, я упросил дать мне нескольких подчиненных для охраны здания и находившихся там документов. Те пятеро мужественных офицеров оставались со мной до конца, пока федеральное командование не приказало нам оставить позиции.
Полковник Лема Магомадов и его братья за годы войны отстроили себе дворцы в родовом селении Алхан-Юрт. Имеют квартиры в Грозном и в Москве, на престижном Кутузовском проспекте, дома на курортах Кавминвод.
Став президентом республики, Рамзан Кадыров высоко оценил коммерческую жилку и полковника Магомадова, назначив его вице-премьером правительства республики.
Полковник Ахмед Хасамбеков возглавлял структурные подразделения Северо-Кавказского РУБОПа. В первую войну его подчиненные таскали чеченцев в печально известный РУОШ (Региональное управление оперативных штабов МВД России). Потом за похищенных требовали деньги. Таскали людей, как правило, по ночам люди в масках, а затем, уже днем, люди в погонах предлагали свои услуги за выкуп живых и мертвых.
Во время августовских боев 1996 года Хасамбеков вообще куда-то исчез. Накануне 6 августа все знали о готовящемся захвате боевиками Грозного, и начальник спецподразделения МВД полковник Хасамбеков обязан был знать об этом в первую очередь. Но вот пропал. Кстати, атаковали хасамбековский РУБОП боевики его односельчанина — бандита Арби Бараева. Было захвачено почти все оружие хасамбековского подразделения.
После первой войны полковник Хасамбеков объявился в Нальчике на высокой должности в Северо-Кавказском РУБОПе. Он возглавил отдел, который должен был заниматься освобождением заложников. Ко мне тогда обращались многие несчастные люди с жалобами на офицеров милиции, которые выдвигают коммерческие предложения по поводу похищенных и убитых родственников.
Полковник Хасамбеков не забыл своих сослуживцев по Грозному. Он возвращал их в строй при одном условии: если человек возвращает свой автомат, похищенный некогда бараевцами. Кто-то выкупал у бандитов свое оружие, но, как правило, покупали автоматы на рынке — не важно, что номера не совпадали.
Восьмой год второй чеченской кампании полковник Ахмед Хасамбеков возглавляет в Чечне так называемое ОРБ-2 (оперативно-разыскное бюро), не подчиняющееся МВД Чечни. Эта контора имеет сегодня самую страшную репутацию, именно здесь бесследно исчезли десятки людей.
Сегодня Ахмед Хасамбеков — один из самых богатых полковников не только Чечни, но и России и претендует на то, чтобы в ближайшее время стать одним из самых богатых генералов МВД. В отличие от его коллег — полковников Сатуева и Магомадова — он не собирается пока изменять милицейской карьере.
Многие из тех, о ком я рассказал, и из тех, о ком не стал, давно мечтают уйти на покой. За две войны они смогли сколотить себе капитал. Но Кадыров — современный руководитель, ему не нужны новички-голодранцы, и потому отпустить боевых офицеров он может — как жалуются сами потенциальные отставники — лишь с одним условием: отдай награбленное или построй дома другим чеченцам.
Такой продвинутый менеджмент…
