В свое время, когда по договору об ограничении стратегических вооружений СССР и США получили возможность защитить по одному объекту, США укрыли с помощью ПРО одну из своих военных баз: с тем, чтобы в случае ядерной войны оттуда взлетели «Минитмены».
СССР же стал строить ПРО вокруг Москвы. Можно предположить, что вместо ракет СССР защищал начальство, но это неправильно. Москву в принципе защитить было нельзя; объект был слишком велик, сбивать над ним ракеты значило все равно загадить его радиацией.
Причина была в другом. ПРО вокруг Москвы расположили потому же, почему все главки и министерства пробивали себе в Москве по заводу. Завод в Москве — это пансионат в Подмосковье, это садики и здравницы, это расходы, которые можно выбить под завод, а использовать на главк. То же самое и с ПРО. ПРО под Москвой — это любые земли, отчужденные для нужд Минобороны. Это пансионаты и дома отдыха, это ресурс в деньгах и рабсиле, который можно освоить не гдето у черта на куличках, а здесь, в центре Родины, где ее лучшие сыны.
Это я к тому, что даже при позднем совке создание важнейших объектов уже не диктовалось нуждами государства. Оно диктовалось нуждами его слуг.
Государственная Дума приняла в первом чтении закон о некоммерческой корпорации «Нанотех». Корпорация будет иметь право заниматься любыми видами коммерческой деятельности, не будет облагаться налогами и проверками и получит 180 млрд рублей. бюджетных денег. На развитие нанотехнологий.
По забавной случайности целые абзацы закона повторяют не принятый академиками устав Российской академии наук. Предполагалось, что по принятии этого устава хозяйственную деятельность РАН возглавит доктор наук Ковальчук — из тех самых Ковальчуков, которых еще приснопамятный Рыбкин обозвал «кошельками Путина».
Но академики провалили — сначала избрание Ковальчука академиком, а потом и устав. И, похоже, бюджетные деньги, которые должны были пойти через РАН, пойдут через «Нанотех».
«Нанотех» — не единственная госкорпорация, которая будет двигать вперед Россию. После программной речи вице-премьера Иванова на Санкт-петербургском экономическом съезде всем министерствам стало ясно: если будущее мира — за свободным рынком, то наше, суверенное, будущее — за «нанотехами» всех мастей.
Министерства хлынули в Кремль — каждый за своим «Нанотехом». Минэкономики, например, уже представило «Проект Концепции долгосрочного социальноэкономического развития РФ». Согласно ему, в области авиационной промышленности к 2020 году нас ждет «реализация «прорывного проекта» в гражданском авиастроении в кооперации с ведущими иностранными фирмами при сохранении за Россией функций системного интегратора».
Надобно сказать, что Airbus и Boeing уже примерно знают, что они собираются делать в 2020 году. В частности — продавать обветшавшему «Аэрофлоту» Boeing 787 Dreamliner. И не подозревают, что к этому времени будут работать под руководством российского «системного интегратора».
До сих пор экономическая аналитика и научная фантастика с роботами на обложках продавались в магазинах на разных полках. Но МЭРТ преодолело жанровую пропасть.
Теперь обратимся к фактам. Советские государственные холдинги так и не смогли догнать США в области технологий. Более того — СССР рухнул в значительной степени потому, что администрация Рейгана ввела эмбарго на покупку и кражу технологий.
Речь шла не только о технологиях военных, которые крались в рабочем порядке, обеспечивая экономию в сотни миллионов долларов. Речь шла, к примеру, о технологии строительства компрессорных станций для перекачки газа (это стоило СССР 20 млрд долларов и срыва строительства второй очереди газопровода в Европу) или новейших технологиях добычи нефти, без которых СССР не выживал.
Между тем советские НИИ имели перед «нанотехами» одно преимущество: деньги там нельзя было украсть. Бездарно истратить — да. Украсть — нет. Другое дело — государственные корпорации в рыночном обществе. Это бочки без дна с прямым выходом на женевские банки.
Экономика, основанная на таких корпорациях, — гибридная между социализмом и капитализмом. На входе деньги общественные, на выходе — частные. Лучший пример такой экономики продемонстрировал покойный Туркменбаши. У него колхозы, собиравшие хлопок, оставались государственными, и хлопок весь даром сдавали государству. А вот фирмы, продававшие хлопок, были частные. И когда Туркменбаши спрашивали, а почему он держит государственные деньги на личных счетах за границей, он отвечал: «Чтобы не украли чиновники».
В российской экономике, в которой еще недавно доминировал крупный бизнес, теперь доминируют люди из окружения президента Путина, стоящие во главе крупных государственных корпораций. С точки зрения экономики это недостаток — ведь собственник заинтерсован в стратегических перспективах, а назначенец — только в том, чтобы сидеть на потоках. Зато с точки зрения управляемости — плюс. Ведь чтобы отобрать компанию у собственника, нужно его посадить. А чтобы отобрать ее у назначенца, достаточно его уволить.
Такого рода компании, уставной капитал которых состоит из милости самодержца и которые являются способом обналички государства в пользу выбранных друзей государя, известны во всех архаических экономиках. Число их обычно умножается к закату общества, свидетельствуя о близящемся крахе империи или диктатуры.
Для рыночных экономик они не характерны. Можно ли с их помощью преуспеть в области нанотехнологий или стать «системным интегратором» авиастроения, предоставляю судить читателю.
