Три недели назад в Карабулаке на глазах толпы федералы застрелили безоружного парня — Апти Долакова. Приехал местный ОМОН, побил чекистов. На следующий день взяли нескольких знакомых Долакова по обвинению в том, что они убивали русских. А еще через пару дней этих парней, объявленных террористами по всем федеральным каналам, — отпустили.
Что тут главное? Поведение ОМОНа. ОМОН, бьющий федералов, — это предпоследняя ступень перед восстанием.
17 июня федералы забрали жителя села Сурхахи Магомеда Аушева. Пытали, взяли подписку о сотрудничестве. Аушев, выйдя на свободу, написал заявление и указал номер телефона, который чекисты оставили для связи. После такого заявления он был обречен: его и взяли — вместе с братом. Но тут в Назрани собрался митинг. Народ забросал ментов камнями. Менты отказались стрелять в народ (стреляли поверх). Аушевых выпустили.
Что тут главное? Поведение ментов. Менты, которые не стреляют в народ, — это последняя ступень перед восстанием.
Что общего в этих двух историях?
Первое — это то, что федералы ведут себя как преступники. Преступник — это человек, который, чтобы скрыть преступление, вынужден совершать новые, расширяя тем самым круг жертв. Чтобы доказать вину Долакова, арестовали еще четырех. Чтобы отомстить Аушеву, решили его зачистить. Это не модель поведения правоохранителей — это модель поведения мафии.
Второе — инстинкту убийства противостоит животный страх. Страх восстания побеждает необходимость убивать. Товарищей убитого Долакова освобождают. Братьев Аушевых отпускают. Впервые за много лет люди живыми выскакивают с того света.
Эту, вторую, особенность очень важно понять, чтобы ответить на вопрос: не поджигают ли республику специально, под «третий срок»? Ответ — если бы поджигали, уже подожгли б. Для этого достаточно было в четверг не выпустить братьев Аушевых.
Ингушетия стоит на пороге бунта, бессмысленного и беспощадного, потому что Ингушетия слишком невелика, чтобы бунт мог кончиться чем-то, кроме кровавой бани, — бани, в которой сначала будут резать федералов, не разбирая, кто попался под нож: садист в погонах или честный следователь, расследующий, кто же все-таки убивает русских в республике (а убивают из одного оружия, и похоже, что боевики). А потом на всех восставших уронят «папу всех бомб» и скажут, что все, кто погибли, — террористы.
Будет бунт или нет — зависит от двух, совершенно неквантифицируемых фактов.
Первый — степень отмороженности боевиков и готовности их подставлять свой народ. Под боевиками я имею в виду, не тех, кому ленивый чекист пускает пулю в живот, чтобы отчитаться в новых звездочках, и даже не 16-летнего парня, который, из мести, берет автомат и обстреливает блокпост. Я имею в виду, настоящих — Доку Умарова, например который в прошлом году получил 5 млн долл. за похищенного тестя Зязикова.
Тех, кто действует по простому плану: мы будем убивать федералов, федералы в ярости будут убивать кого ни попадя, за одного убитого будут мстить все родичи. По плану, заложенному Басаевым во время нападения на Назрань 22 июня 2004 года. Это план социальной цепной реакции: как на один делящийся атом приходится четыре с половиной нейтрона, так на одного убитого ингуша приходится пятеро мстителей.
План успешно работает. Почему ситуация в Ингушетии обострилась после очередного похищения родича президента? Потому что стали зверствовать совсем. Почему ситуация стала еще хуже с введением войск? Потому что, введя войска, Кремль добавил урана, и масса чинимого насилия стала выше критической.
Второй фактор — это что перевесит у федералов. Необходимость убивать, порожденная безнаказанностью, желанием получить звездочки и простым чувством звериной злобы по отношению к аборигенам, которые, подученные «Аль-Каидой», Моссадом, ЦРУ, Гуцериевым, — почему-то стреляют в ответ. Или — страх за свою шкуру.
Интересно, что от отставки Зязикова ситуация ничуть не зависит. Во-первых, Зязикова не снимут, потому что все, происходящее в Ингушетии, в Кремле совершенно серьезно считают «давлением извне», а президент Путин у нас давлению не поддается. (На манипуляции со стороны ближнего круга — другое дело.)
Во-вторых, отставка Зязикова уже и не решает ничего. Если у человека цирроз печени, поздно пить боржоми. Вина Зязикова в происходящем интересна чисто теоретически: почему, черт возьми, ни в одной из республик Северного Кавказа совершенно лояльные к Кремлю президенты не позволили федералам относиться к населению, как к неграм, на которых охотятся для развлечения?
Дело же не в Ингушетии. Дело в том, что в этой республике, как в романе Кафки, реализован до конца, без всяких исключений, главный принцип действующей власти. Первое: любой человек в погонах имеет право убить или украсть того, кто ниже его. Второе: любой убитый является преступником. Третье: чем больше преступников ты убиваешь, тем больше ты получаешь денег и звездочек.
Последовательное применение этого принципа и превратило Ингушетию в место, где даже местный ОМОН начинает бить федералов.
