Дню политзаключенного — 33 года. 30 октября 1974 года в советских политических лагерях прошли массовые однодневные голодовки протеста. Политзаключенные требовали отдельного содержания от военных и уголовных преступников, отмены принудительного труда и ограничения переписки, обеспечения возможности творческой работы заключенным литераторам, художникам и ученым.
В тот же день вечером на квартире А.Д. Сахарова в Москве состоялась пресс-конференция, организованная Инициативной группой защиты прав человека. Западным корреспондентам передали заявление, в котором сообщалось, что советские политзаключенные объявили 30 октября «Днем политзаключенного в СССР». «Организаторы этой пресс-конференции рассматривают ее как выражение солидарности с советскими политзаключенными. Мы рассчитываем при этом на широкую поддержку мировой общественности», — говорилось в заявлении Инициативной группы.
С тех пор день 30 октября ежегодно отмечался самими политзаключенными и их друзьями на воле как день солидарности с политическими узниками советских лагерей, тюрем и психиатрических больниц. Остающиеся на воле друзья политзаключенных публично присоединялись к лагерным голодовкам, устраивали пресс-конференции, рассказывая о положении в политических лагерях. Многие из них вскоре сами становились политзаключенными и продолжали отмечать этот день в лагерных бараках, штрафных изоляторах и тюремных карцерах.
К 1989 году агонизирующая коммунистическая власть освободила всех политзаключенных, и День политзаключенного стал историей. В 1991 году Верховный Совет РСФСР постановил отмечать 30 октября как День памяти жертв политических репрессий. Правительство Москвы иногда поддерживало эти мероприятия, устраивая для бывших политзаключенных приемы в актовом зале мэрии и выдавая им по окончании приема по коробке шоколадных конфет. На Лубянскую площадь с Соловков привезли валун, около которого в День памяти стали выступать бывшие политзаключенные, чиновники, политики и общественные деятели, включая тех, которые сами не сидели, но сажали других.
Дух этого дня, каким он запомнился с антисоветских времен, был напрочь утрачен. День политзаключенного из дня протеста и солидарности превратился в день поминовения погибших и воспоминаний о собственном героическом прошлом. Никто не говорил о политзаключенных Узбекистана, Туркмении, Белоруссии и других бывших советских республик. Не звучали слова солидарности с политзаключенными коммунистических режимов на Кубе, во Вьетнаме, в Китае или Северной Корее — режимов, вскормленных Советским Союзом. Не зря же День политзаключенного власть переименовала в День памяти, чтобы никакой политики, только история, только память, только скорбь по погибшим и воспоминания о прошлом.
Между тем сегодняшняя жизнь настойчиво предъявляет свои требования к этому дню. Для одних, покладистых и расчетливых, он так и будет Днем памяти, но для многих он вновь становится Днем политзаключенного. Политзаключенные снова стали реальностью нашей жизни. Можно спорить о том, кого считать политзаключенными и кого не считать, кого из них надо защищать, а кого не надо, но то, что они существуют, это факт.
30 октября у Соловецкого камня прошло два митинга. В 12 часов по инициативе Общественной палаты отмечали День памяти жертв политических репрессий, а в 6 вечера движение «За права человека», «Мемориал» и МХГ отметили День политзаключенного. На одном митинге, в полдень, ораторы говорили проникновенные слова о трагическом прошлом нашей родины. На другом, вечером, зачитывали длинные списки сегодняшних политзаключенного. Будто две разные России побывали в этот день на одной московской площади.
