Христианская цивилизация гибнет — считают отчаявшиеся и кликуши. Они торопятся. Невзирая на ужасы глобализации, евангельские начала европейского миропорядка неуклонно развиваются. Под нашим миром прочная нравственная основа. Позвольте перечислить некоторые ее составляющие на текущий момент:
жидкие тефлоны
транквилизаторы нового поколения
цианакрилатный клей
синтетическая пена “Сандиа Нешнл”
пахучие аэрозоли
СВЧ-генератор Active Denial System...
С особой гордостью заканчиваю неполный, впрочем, список отечественным компонентом “Ранец-Э”.
Вот так чудно и загадочно названы первенцы эпохи бескровных конфликтов. Я веду речь о так называемом нелетальном, или гуманном оружии. Впервые в истории человечества руководство министерств обороны самых развитых стран поставило противоестественную, с точки зрения нормального офицера, цель — выполнить боевую задачу и не убить!
Разумеется, сами военные до такого извращения не дошли бы. К счастью, ведущие страны мира ныне почти сплошь демократии и военными там командуют политики, то есть гражданские. Они-то и сформулировали невиданную задачу. Хотя мотивы их к гуманизму имели отдаленное отношение.
Всеобщая история
Сегодня нередко пишут, что разработка нелетального оружия, не влекущего тяжких последствий для здоровья противника, ведется в интересах полиции. Это не так. Началось все с крушением колониальной системы.
Тогда оккупационные армии начали регулярно сталкиваться с массовым участием гражданского населения в акциях национально-освободительных сил. Помимо всех форм гражданского неповиновения, колониальные администрации столкнулись со странной для христианских традиций комбинацией вооруженного нападения и демонстрации. (Сегодня о тактике “живого щита” знают все. В СССР накануне распада этот прием применяли в Средней Азии, Азербайджане. В новой России — в Чечне.)
Солдаты часто отказывались стрелять по надвигающейся толпе женщин, детей и стариков, вполне добровольно прикрывающих вооруженных партизан в задних рядах. Главное было подойти вплотную. А уж там… Пленных не щадили.
В дальнейшем необходимость отделить гражданских от партизан, террористов, случайно переместившихся в толпу солдат противника, только усиливалась. Все чаще армии, а не полиции поручали такие нетрадиционные задачи, как миротворческие операции среди ненавидящих друг друга народов, готовых на любые провокации. В густозаселенных зонах начались армейские операции против наркомафии и даже международного терроризма.
Когда в 1962 г. в Новочеркасске наша армия стреляла в безоружных рабочих, в США и Европе уже начались научные изыскания для создания новых систем оружия, которое помогло бы в определенных обстоятельствах победить, не убивая. Через четверть века появились первые образцы.
Разумеется, основное русло развития вооружений — создание все более изощренных и мощных смертоносных систем, в первую очередь ядерных, сулящих смерть цивилизации. Но само появление в конце ХХ — начале XXI века оружия, специально созданного для того, чтобы не убивать, говорит о многом. Ну, хотя бы о том, что наш мир не безнадежен.
В СССР создание подобных систем шло без энтузиазма. Аналогичную ADS (см. ниже) акустическую пушку предполагалось ставить на пограничные катера: убивать иностранных граждан при задержании, даже если они браконьеры, считали неправильным. Но до сих пор наши пограничники останавливают японские и корейские сейнеры с помощью корабельных огневых систем. Случались смертельные исходы.
Одна история
Но были и у нашей страны удачи в области применения гуманного оружия. Когда в ходе армяно-азербайджанского конфликта наши пограничники на границе с Турцией получили приказ временно укрыть от погромов несколько сот армянских беженцев, ситуация была критической. Под прикрытием толпы стариков и женщин боевики стремились подойти вплотную к оцеплению, за которым укрылись беженцы. Личного состава у пограничников на полноценную охрану не хватало, стрелять по толпе без весомых причин было нельзя. Все шло к массовой резне.
К сожалению, я не восстановил фамилию капитана, создавшего тогда систему нелетального оружия, спасшего беженцев до подоспевшей вскоре эвакуации. Прикомандированный сотрудник КГБ СССР утверждал, что со стороны процесс создания выглядел так: капитан прищурился и минуту сосредоточенно мял в пепельнице окурок. После чего распрямился и дал команду на строительство.
За полдня вокруг маленького палаточного городка беженцев выстроили ограду из колючей проволоки. Снаружи ее обтянули на разных промежутках дюжиной стальных тросов. Вскоре появился “УАЗ”, тащивший за собой трос, обвешанный кусочками мяса. В столбе пыли его сопровождала огромная стая собранных по всей округе бездомных собак. Сразу у ограды пограничники надевали им ошейники на многометровых поводках и карабинами цепляли к тросам вокруг колючки.
К вечеру сложилась патовая ситуация. Собравшиеся на расправу с армянами боевики были вооружены охотничьими ружьями, арматурой, ножами и ломами. Под прикрытием женщин они пытались приблизиться к колючей проволоке и перерубить ее. Вокруг ограды по периметру с диким воем носилось более сотни разъяренных собак всех размеров, мастей и пород: капитан зарезал лошадь и скачущий внутри ограды сержант волок на карабине ее кишки.
Женщины в первых рядах атакующих остановились. Эту свору можно было только перестрелять. Пограничники ждали этих выстрелов. Это дало бы им законное основание открыть ответный огонь. Боевики не решились.
Эта система русского нелетального оружия внушает мне надежду на будущее. Все-таки наш капитан оказался в ряду тех англичан и французов, что сорок лет до того отказались стрелять по “живому щиту”.
Мы все-таки не совсем Восток, мы ближе к Западу.
