В половине первого на площади Революции народу было человек тридцать. И очень скользко. Какая-то предусмотрительная женщина, притащив пачку соли из дома, рассыпала ее по обледеневшей площади. Есть ощущение, что специально ледовая корка — это такой партизанский прием мэрии против оппозиции…
Представители штаба оппозиции устанавливали динамики. Рядом успели поругаться мужчина в красной бейсболке и женщина в красивом мутоновом полушубке с бриллиантами в ушах. В разговоре то и дело мелькали слова: «Буши», «американи марионетка» и «НАТО». Остальное — перевели. Шел жаркий антизападный спор. Женщина в шубе достала из дорогой потертой кожаной сумки удостоверение начальника администрации Второго дома Крцаниси (президентская резиденция времен Шеварднадзе). Наргиза, чьи бриллианты и шуба оказались остатками былой роскоши, горько заявила:
— Я — второй после Шеварднадзе человек, потерявший работу при Саакашвили. Пусть при Эдике не платили зарплату месяцами, но я каждый день шла на свою любимую работу. Я знаю всех наших политиков: и Ирочку Саришвили, и Мишу того же, и Нино Бурджанадзе, и Шалву Нателашвили, и Игоря Иванова (бывший министр иностранных дел России, родился в Грузии. — Е.М.). Все у нас были, приятно отдыхали! Что теперь за жизнь? Мне 47 лет, я не могу найти работу!
— Ну понятно, почему вы против Саакашвили, — говорю я. — А почему против НАТО?
— Это не захватническая армия. То есть воевать за нашу Абхазию и Осетию НАТО не будет. Тем более Иран. Мы вот с Ираном хорошие соседи. А если НАТО с нашей территории сбросит на Иран бомбу? Вы полагаете, мамочка, что там будут думать: вот, грузинский народ хороший, его жалко, не будем в ответ бомбить?
— Грузины же в большинстве за НАТО — вот плебисцит показывает…
— Не смешите меня, мамочка! Подделали результаты выборов в пользу Саакашвили? Ну так и результаты плебисцита тоже…
…В ноябре прошлого года некоторые местные эксперты прогнозировали такие вот геополитические последствия 7 ноября. Но поверить в то, что в Грузии возможен не то что рост — даже зачатки антизападных настроений, было трудно. И вот на тебе! На акциях оппозиции, которая, между прочим, и за НАТО, и за демократический курс, антизападная риторика становится угрожающе популярной.
Тем временем народ шел на митинг. Сначала подтягивались поодиночке или мелкими группами. Как обычно, шли через дорогу в неположенных местах. Водители недовольно гудели. И вдруг пошли колонны! Со всех сторон, перекрывая улицы, остановив всякое движение на проспекте Руставели. Зрелище было удивительно захватывающим. В считаные минуты заполнилась площадь, а демонстранты все прибывали. Насколько хватало перспективы — везде стояла многотысячная толпа. На крышах, под мостом, на балконах соседнего здания телеграфа, до самого метро «Руставели».
Над грузовичком-сценой взметнулись икона с Божьей Матерью (слева) и предвыборный плакат Левана Гачечиладзе (справа) с лозунгом «Грузия в первую очередь!». Начался митинг. На лице Левана Гачечиладзе — восторг и благодарность, почти слезы на глазах. Он начинает со слов: «Саакашвили оказался страшнее для грузин, чем самый страшный мороз!».
…Видимо, до последнего оппозиция была не уверена, что люди так их поддержат. В истории современной Грузии это самая большая акция протеста. Тут было больше народу, чем на площади перед парламентом в 2003 году (Революция роз). Больше, чем во время акций протеста 2—7 ноября прошлого года.
У объединенной оппозиции почти нет символики. Кроме разве что белых косынок из самой дешевой бязи. Скорее всего, это признак элементарного отсутствия денег, а не продуманной стратегии. Но теперь эта цветовая нейтральность лидерам штаба объединенной оппозиции на руку. На фоне отсутствия собственных идентификационных знаков бросаются в глаза флаги других партий, присоединившихся в этот день к Левану Гачечиладзе. Дружные аплодисменты толпы (выступает заместитель лейбористского лидера Нателашвили Иосиф Шатберашвили) сменяются громовыми овациями, когда к микрофону подходит Давид Гамкрелидзе, лидер «Новых правых». Эту партию можно сравнить с нашим СПС. Гамкрелидзе никогда не признавал уличные акции протеста как форму политической борьбы. Это для него несолидно. Но все когда-нибудь бывает в первый раз. Начинает со слов: «Я хочу поздравить с победой на президентских выборах моего друга Левана Гачечиладзе!». Продолжить не может минут пять — уши глохнут от децибел, исходящих из ликующей массы.
Наряду с разноцветными флагами над толпой несколько антиамериканских плакатов. Протащили лично Мэтью Барайзу, помощника американского госсекретаря, который «поддерживает диктатуру в Грузии». Рядом со мной стоит молодой грузин, Константин. Он переводит мне с грузинского. Он с семьей давно переехал в Германию, имеет там вид на жительство. Но год назад оставил семью и вернулся в Грузию, чтобы «бороться с режимом Саакашвили». На этих выборах был наблюдателем от оппозиции (демонстрирует документ на тесемке). Ругает иностранных наблюдателей из Прибалтийских республик, которым устроили краткую экскурсию по его избирательному участку и сразу же увезли в ресторан. Наблюдатели вернулись за пятнадцать минут до закрытия участка и кричали: «Чача гаумарджос!» («Да здравствует чача!»).
Митинг идет уже часа три. Выступления оппозиционеров не отличаются ни оригинальностью, ни глубиной мысли. «Миша, цади!» («Миша, уходи»), «Не допустим инаугурации Саакашвили», «Добьемся второго тура» и т.д. Впрочем, люди собрались не для того, чтобы услышать здесь что-то принципиально новое. В огромной толпе грузины чувствуют себя Гражданами. Как будто не было четырех лет, когда так же кричали «Шеварднадзе, цади!».
— Вы уже по количеству революций переплюнули весь мир, не то что Россию! — говорю Константину. — А толку? Вот вы, Костя, бросили семью и приехали делать очередную революцию…
— Вы в России, видимо, совсем потеряли надежду? — он смотрит на меня с явным сочувствием.
…Диктофон не выдержал холода — батарейки сели. Недалеко от митинга, на Руставели, нашелся магазин электроники. В магазине все продавцы смотрели телевизор. Показывали митинг в прямом эфре. Я удивилась.
— Это какой же канал?
— «Маэстро», — ответил мне продавец батареек. — Вроде вашего МТV.
Звонят друзья. Они не смогли пойти со мной — повальный грипп.
— Ты где ходишь? — спрашивает страшным сиплым голосом Лена. — Никакого митинга ведь нет!
— Быстро включайте «Маэстро»!
— Я даже не помню, на какой он кнопке, — удивляется Лена.
Позже выясняю, что это канал известного грузинского шоумена Мамуки Глонти. У Глонти на Саакашвили свой зуб: что-то там случилось с его популярным каналом и бизнесом в целом. Видимо, поэтому Мамука не преминул отомстить.
Согревшись в магазине, где мне любезно дали целых два стула (на одном я закутала в шарф свои замерзшие несчастные ноги), продолжаю смотреть митинг. Мне переводит происходящее продавец Георгий.
— Тут призывают людей идти к американскому посольству! — сообщает Гога. — Это куда же они пойдут, ведь американцы переехали на другой конец города? А-а! Вспомнили, слава богу! Идут на площадь Свободы…
Запрудив весь проспект Руставели, огромная толпа шла к площади Свободы долго, весело и мирно. Над колоннами плыло симпатичное чучело Саакашвили с надписью на спине: «Мишу — в тюрьму!».
А вечером почти все каналы (кроме «Маэстро» и «Кавкасии») меньше всего времени уделят этому митингу (картинки толпы максимально минимизируют, как когда-то российские каналы показывали оранжевый Майдан). Зато очень много времени будут показывать каких-то особых тонконогих коров, которых правительство завезло в Грузию, чтобы «было свое мясо и молоко в преддверии повышения цен».
— Так же было во время Революции роз, — смеется моя Лена. — Только тогда показывали Шеварднадзе и голландских коз!
На следующий день — 14 января — оппозиция объявила выходной для людей. Сами политики работали в дежурном режиме. К оппозиции все время кто-то присоединялся. Например, Ираклий Батиашвили, помилованный по просьбе католикоса Илии II. (Его посадили в буквальном смысле слова за «моральную поддержку», оказанную лидеру сванских сепаратистов Эмзару Квициани. Ираклий только что и сказал Эмзару по телефону: «Держись!».)
Присоединился к оппозиции (по крайней мере к акциям протеста) один из самых популярных телеведущих Грузии Георгий Таргамадзе. Именно он был в эфире 7 ноября, когда спецназ громил телекомпанию «Имеди». А уже после того, как телекомпанию снова пустили в эфир, Георгий вошел в противостояние с ее хозяином — Бадри Патаркацишвили. Судя по всему, грузинский олигарх повел себя в отношении свободной журналистики ничем не лучше грузинского президента. Таргамадзе и других журналистов «Имеди» это не устроило. И они ушли сами. Оставив Бадри один на один со своим каналом.
(Долгое время ходила информация о том, что часть акций канала принадлежит самому влиятельному, по версии «Форбс», человеку в мире — Рупперту Мэрдоку. Но, видимо, это была дезинформация. Грузинский олигарх так и не отдал никому «Имеди». Каха Бендукидзе сказал мне, что это первый случай, когда «использовал» не Мэрдок, а Мэрдока!)
Перед тем как уйти из журналистики в политику, Таргамадзе советовался с католикосом Илией II… Надо вам сказать, что с тех пор, как Россия утратила свое влияние в Грузии, грузинский патриарх отчасти восстановил многополярность в отдельно взятом грузинском мире и стал таким же центром принятия решений, как и американское посольство. Все идут к Илие за советом (вернее, поддержкой). И Саакашвили, и Патаркацишвили, и Бурджанадзе, и деятели оппозиции. Грузинские политики утверждают, что у нашего патриарха «рейтинг, близкий к Богу».
Ходит по Грузии упорный слух, как накануне выборов журналисты брали интервью у патриарха по поводу его 80-летия. Просили совета для верующих. Патриарх сказал: «В Великий пост налегайте на гречиху». Надо сказать, что общеизвестное в Грузии прозвище Левана Гачечиладзе — Гречиха. Пошло с детства, видимо, из-за сильной любви к продукту.
Не знаю, было это или нет: в Тбилиси слухи распространяются быстро и верят им больше, чем телевидению. Но налицо скрытый конфликт между действующей властью и грузинской церковью. Идеологи нынешней грузинской власти — Леван Рамишвили и Георгий Бокерия — до самого последнего времени активно ратовали за религиозную реформу: устранить институт патриархата и создать вместо него что-то вроде Священного синода. Это малореальный сценарий. Грузия — чрезвычайно верующая страна, причем у молодежи вот уже два десятилетия не проходит стойкая мода на религиозность. К вестернизации Грузия точно не готова.
15 января митинги продолжились. Уже очевидно, что акции протеста носят очень своеобразный характер. Они мирные, многочисленные, позитивно-эмоциональные и короткие. Встретились, поговорили, постояли, разошлись. Подчеркнуто соблюдается закон о митингах, никаких большевистских призывов. Демонстрация не силы, но воли.
Около Общественного телевидения собралось от 3 до 5 тысяч людей. Гачечиладзе информирует собравшихся о победах: «Мы добились парламентских выборов весной. Мы добились, что больше не расстреливают людей на улицах. Мы добились, что выпущены политзаключенные. Мы добились того, что Общественное телевидение стало наконец народным».
За час до митинга уже было известно, что власть санкционировала изменения в наблюдательном совете Общественного телевидения в пользу оппозиции. Вообще власть демонстрирует абсолютную готовность договориться с оппозицией. Кажется, Саакашвили готов пойти на любые уступки, кроме отставки министра МВД Вано Мерабишвили и проведения второго тура. Причем именно в такой последовательности.
Меня берут в плен симпатичные старички-разбойнички. Вернее, князь Ираклий, 70 лет. И князь Тимур, 72 года. У обоих княжеские фамилии — Кипиани и Дадиани соответственно. Но тут, в Грузии, вообще князей много. Как говорил герой не помню какого голливудского фильма: «Он князь из той страны, где князем считается каждый владелец козы». А после разрешения Саакашвили беспрепятственно менять фамилии, пол-Грузии стало однофамильцами царей Багратиони.
Князь Ираклий одет в отличное кашемировое пальто, в теплые кожаные щегольские перчатки. У него золотые очки и малиновый мериносовый шарфик. Он в миру профессор-германист. Хоть и стар, но, по собственному признанию, вполне обеспечен. Князь Тимур одет сильно попроще, в пальто советского образца, в старую кепочку, беззуб. Он был полковником КГБ, теперь выживает на пенсионное довольствие. Явно не без помощи князя Ираклия, у которого, как выяснилось позже, даже своя машина.
Два друга ходят на все митинги оппозиции. Были и на площади перед парламентом 7 ноября. Тогда князя Ираклия нещадно избили полицейские. А князь Тимур сначала убежал, а потом вернулся за другом и вытаскивал его из-под газовой атаки.
Унижение тех дней жжет их старческие щеки и вызывает абсолютно негативные эмоции в адрес Саакашвили. Они никогда не забудут, никогда не простят и никогда не склонят колени перед царем Мишей. Впрочем, не только они. Как сказал бывший шеварднадзевский министр экономики Ладо Папава, ушедший из фракции «Национального движения» накануне 7 ноября: «Не важно, какие проценты набрал в действительности Михаил Саакашвили. Не важно, сколько делегаций из скольких стран приедет на его инаугурацию. Не важно даже, будет второй тур или будут только парламентские выборы. Важно только одно: считает ли его легитимным народ Грузии».
— Неужели Михаил Саакашвили перешел ту грань, которая отделяет народную любовь от народной ненависти?
— Да! — сказал не по-стариковски жестко князь Ираклий.
— Да! — повторил за ним князь Тимур.
)
