Кто бы мог представить еще пару месяцев назад, что митинг в поддержку «путинского курса» будут разгонять с помощью ОМОНа, а его организаторам придется «податься в бега»? А ведь именно это случилось 26 января в Ингушетии (см. «Новая газета» № 6,7). Корреспонденту «Новой» удалось встретиться с одним из инициаторов акции — бывшим работником прокуратуры республики, а ныне владельцем сайта «Ингушетия.ру» Магомедом Евлоевым.
— Был ли официально разрешен митинг в поддержку политики курса действующего президента?
— По закону о митингах нужно не разрешение, а достаточно простого уведомления. В руки чиновники канцелярии отказывались у нас их принимать, приходилось отправлять по почте. Ответ нам так и не пришел, поэтому мы просто проводили митинг. Пытались, по крайней мере. Однако перед митингом 26 января нам все же удалось передать уведомление в администрацию центрального муниципального округа Назрани под расписку некоей Добриевой. Внимание на это никто не обратил, вместо разрешения просто ввели режим контртеррористической операции.
— А как выходит, что пропутинская акция не нашла поддержки у властей?
— Можно по-разному относиться к политике Путина, но одно бесспорно: он — за стабилизацию ситуации. В Ингушетии же ситуация не просто нестабильна, а намеренно дестабилизируется, и чем дальше, тем сильнее. Выходит, что если ты за Путина, то против местных элит.
— Сейчас вы скрываетесь, вам что-то угрожает?
— Пока официально в розыск я не объявлен, прокуратура дала указание о моей принудительной доставке в Ингушетию. У меня есть информация, что дан приказ о моей физической ликвидации. Киллеры разыскивают меня и в Ингушетии, и в Москве. Поэтому сейчас я нахожусь на полулегальном положении.
— Насколько мне известно, этот митинг — не первая ваша акция, вызвавшая недовольство республиканских властей.
— Мои отношения с руководством республики крайне обострились еще в конце прошлого года, когда я придал гласности факты фальсификации выборов в Госдуму, проведя акцию «Я не голосовал» (см. справку «Новой»).
После оглашения результатов выборов и заявления, что на территории Ингушетии явка была 98,9%, мы решили перепроверить официальные результаты. Подготовили образец заявления на имя генпрокурора, в котором указывалось, что я, такой-то, 2 декабря не ходил на выборы.
— Как проводили саму акцию?
— Утром человек 40—50 распределяют между собой населенные пункты и начинают обходить дома. В селах, где компактно проживают тейпы, кто-то один из тейпа берет на себя опрос своих родственников. Жителям нужно было заполнить анкеты, где указывались их паспортные данные, ответить на вопрос, голосовал или нет, и поставить свою подпись. Когда счет опрошенных пошел на тысячи, я понял, что это серьезно. То, что люди недовольны сложившимся положением дел в республике, я знал. Но что большинство не побоится поставить свою подпись под этим, не думал. Ведь у нас республика маленькая, каждый на виду.
— Сколько длилась акция?
— Началась 3 декабря, а приостановили мы ее 16 января.
— Зачем нужна была фальсификация выборов, если для «Единой России» это ничего принципиально не меняет, она и так в выигрыше?
— Если бы «ЕР» набрала меньше 85% голосов, то Ингушетия не имела бы своего депутата в Госдуме. А для маленькой республики участие в федеральном законотворчестве важно. И сейчас ингушские власти в кулуарах оправдываются: мы понимаем, что большая часть населения не голосовала, но и вы нас поймите, это ради вашего же блага.
— В марте будут проводиться выборы президента РФ, возможно ли их провести в республике без фальсификаций?
— Судите сами. В Ингушетии параллельно с президентскими пройдут еще и выборы депутатов в Народное собрание, в них участвуют четыре партии — «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР и «Справедливая Россия». И уже сейчас составлены протоколы всех избирательных комиссий, подсчитано количество проголосовавших и распределены места в Народном собрании. На президентских выборах за Медведева «проголосуют» 95% ингушей. А в Народном собрании из 27 депутатов 21 место получат единороссы и по два — другие партии. По моим же сведениям, со стороны населения будет массовый бойкот выборов.
— Как объяснить тот факт, что лидеры оппозиционных партий республики — КПРФ и «ЯБЛОКА» — подписали письмо, в котором акция «Я не голосовал» названа провокацией?
— Когда наша акция достигла республиканских масштабов, встал вопрос об ответственности Зязикова и его команды за фальсификацию непосредственно перед Путиным. Лидера КПРФ и «ЯБЛОКА» Бекхана Богатырева и Дауда Гаракоева пригласил глава администрации президента Алихан Дударов с просьбой подписать это письмо. Они поначалу отказывались, однако передумали.
— А с вами пытались договориться?
— Во время акции ко мне приходил один известный ингушский предприниматель и со словами: «Зачем тебе это надо, возьми — и заживем, как люди» — предлагал миллион долларов наличными.
— Какую позицию занимают ингушские силовики?
— Большинство личного состава ингушского ОМОНа, около 80%, отказалось разгонять митинг. В республику были стянуты силы ОМОНа из Чечни, Владикавказа, Кабардино-Балкарии, Краснодара. Также принимал участие федеральный полк патрульно-постовой службы. Всех туда загонял министр МВД Рашид Нургалиев по просьбе Мурата Зязикова. Всего было стянуто около 20 тысяч внутренних войск плюс 8 тысяч МВД Ингушетии. Для Ингушетии это огромная цифра.
— Как чувствуют себя федеральные войска на территории республики?
— Кадыров на своей территории сумел пресечь беспредел: там федералы и вздохнуть без его ведома не смеют. В Ингушетии же власти действуют наоборот. Им выгодно, чтобы федералы бесчинствовали, ведь все на них можно свалить.
Недавно в центре Назрани был застрелен молодой парень Юсуп Чапанов, его объявили террористом, а вечером сотрудник ФСБ пришел к его семье, извиняется: мол, мы убили его по ошибке. На сегодняшний день в Ингушетии около 500 бессудно убитых. Эти люди никогда не были объявлены в розыск, на них нет уголовных дел, их заочно объявляют боевиками и вешают на них все подряд. На все возмущения у властей ответ один: «по оперативным данным». Используют силовиков при малейшем намеке на народный протест и под прикрытием действий против боевиков проводят разгоны и зачистки.
— Может ли такое напряженное положение дел в республике приблизить объединение с Чечней?
— Про объединение ничего не знаю. Рамзану выгодна сегодняшняя Ингушетия. Сильный Кадыров, строящаяся и развивающаяся Чечня на фоне нищей Ингушетии с коррупцией и отсутствием даже намека на просвет.
В Ингушетии 80% безработных. Молодые, крепкие парни сидят дома. А многодетные семьи живут на мизерные детские пособия и соцвыплаты. В республике нет ни заводов, ни фабрик. А власти докладывают в Москву: промышленные объекты сданы, безработица ликвидирована. Москва отняла право выбирать глав администраций. Их теперь назначают, и за пять лет не сменился, за редким исключением, ни один чиновник в республике.
Поэтому сегодня население как никогда настроено антироссийски. Все население ждет каких-то перемен. А недовольство накапливается и накапливается.
Справка «Новой»
Подобные акции, так называемые faire games (честные игры), являются альтернативной формой общественного контроля за выборами. Они проводятся по аналогии с faire play в футболе, когда официальные результаты игры перепроверяются на предмет «соблюдения правил» игры. Применение faire play в политике — изобретение сугубо российское. Впервые подобные акции стал проводить бывший член КПРФ, а ныне депутат Госдумы от «Справедливой России» Илья Пономарев на выборах в Госдуму 2003 года. Тогда альтернативный подсчет выявил, что партия «ЯБЛОКО» не прошла в Думу в связи с фальсификацией: у нее просто «отщипнули» критические 2%. Разгорелся скандал. Дело было передано в Страсбургский суд, где и находится по сей день. В Украине же в 2004 году скандал, связанный с параллельным подсчетом голосов, привел к «оранжевой революции».
