Сам приезд Владимира Путина в Госдуму в сопровождении Дмитрия Медведева, видимо, должен был символизировать демократичность процедуры передачи власти от одного к другому в присутствии народных избранников. Однако на демократию это походило весьма отдаленно. В Думе Владимир Владимирович получил то, что скорее характерно для монарха, а не премьер-министра: поклон, челобитную и напоминание о просьбе создать новый орган, куда бы вошли депутаты и члены правительства для более конструктивной работы — без такого органа работа парламента ну никак не складывается.
Несмотря на историчность момента, многие депутаты пребывали в шутливо-расслабленном состоянии (одна из реплик в диалоге двух думцев, направляющихся в зал заседаний: «Ну пойдем, что ли, поработаем на страну?») Значимость дня подчеркивали рекордная явка депутатов (448 из 450), оцепление охраны вокруг здания Думы, толпа журналистов и отдельные бродящие по коридорам ветераны.
Тандем Путин—Медведев приехал вовремя. Проходили в зал вместе, рука об руку. Правда, Медведев выглядел явно менее воодушевленным. Проходя мимо комнаты с журналистами, Владимир Владимирович весело помахал им рукой.
Церемония избрания Путина премьером прошла, как по нотам. Выступление пока еще кандидата в премьеры прерывалось регулярными аплодисментами. Вопросы от фракций об инфляции и коррупции не спровоцировали Путина на традиционные колкости. У «Единой России» вопросов не было вообще.
Вице-спикер Александр Бабаков («Справедливая Россия»), воспользовавшись случаем, аккуратно спросил: «Для решения грандиозных задач необходима консолидация всего общества. Как будет приниматься во внимание мнение других сил?». В контексте еще недавних рассуждений самого Бабакова о необходимости законодательно пресечь дискриминацию оппозиционных фракций в Думе это можно было бы перевести примерно так: «Парламент — это же не место для дискуссий, поэтому диалог здесь не получается. Давайте что-нибудь придумаем в дополнение».
Путин в ответ фактически согласился создать «надстройку» к парламенту — совет, который «на постоянной основе вел бы консультации с правительством по наиболее острым вопросам» («Справедливая Россия» обращалась с этой просьбой накануне).
Интрига еще сохранялась до выступления представителя коммунистов: накануне заседания КПРФ заявила, что будет голосовать против. Взяв слово, Геннадий Зюганов начал речь неожиданно — с комплиментов в адрес Путина за то, что тот «регулярно общается с парламентариями, делает пометки и тут же реагирует». Реверанс в адрес Путина был и в середине речи, где лидер коммунистов вдруг вспомнил: «Я считаю, лучший вариант — вам быть президентом России и Белоруссии, я вам это предлагал».
Тем не менее речь Зюганова выглядела самой оппозиционной. Он назвал время правления Путина «временем упущенных возможностей»: «Главное, что вам не удалось, — запустить развитие и сохранить демократию. С этой командой будет стагнация, вперед мы не продвинемся».
Правда, лавры смельчака Геннадий Андреевич носил недолго. Нейтрализовать его критику должен был вышедший следующим к трибуне Владимир Жириновский. Поклонившись для начала в сторону Путина и Медведева, чем вызвал у депутатов смешки, он все свое время потратил на выкрики в адрес коммунистов. Вспомнил и 1917 год, и как он стоял когда-то в очереди за парусиновыми ботинками… Жириновский хотел и еще что-то вспомнить: «В завершение я скажу: вы — », но на этом месте микрофон не выдержал и вырубился.
Выступая с заключительным словом, под занавес, Путин сообщил, что депутат от КПРФ Николай Харитонов передал письмо рабочих совхоза «Звениговский» и с улыбкой съязвил: «И здесь они — это было до голосования — обращаются ко мне как к председателю правительства. Мне очень приятно, что мнение рабочих совхоза «Звениговский» совпало с мнением подавляющего числа депутатов Государственной Думы».
Сам Харитонов, несмотря на то что голосовал против кандидатуры Путина, потом радостно раздавал комментарии в коридоре о том, что теперь совхозу в Республике Марий Эл, постоянно «воюющему с рейдерами», может, станет лучше.
