Мне в жизни повезло: каждый Новый год я встречаю с Алексеем Германом и Светланой Кармалитой. Когда один раз они решили изменить традиции в угоду кинематографическому сообществу под Питером, случилась драка с местными. С тех пор не изменяют. То есть каждый Новый год я уверен: с Дедом Морозом и Снегурочкой порядок. Снегурочка хозяйственна, обаятельна и блондинка, а лучшего Деда Мороза, чем Герман, и представить нельзя: во-первых, широк — и физически, и душевно, во-вторых, артистичен и остроумен. А вы думаете, если Герман — значит, мрачно?
Ага-ага. Бывает. Жалуется, например, что у нынешних наших актеров глаз нет. Вот у Юрия Никулина были, у Ролана Быкова были, у Де Ниро есть, а у нынешних наших… Но тут же рассказывает одну из забавных своих историй, которые — все! — имеют один смысл: человек слаб, часто смешон, и, в частности, поэтому его не надо убивать, глумиться над ним тоже не следует.
Вообще гуманизм Германа — от противного. Иногда от очень противного. Ну что я виноват, что лучшим его фильмом считаю не последний (художнику это всегда неприятно), а «Лапшина» с этим ощущением неминуемо надвигающейся беды, и страшно сильный «Хрусталев», в котором беда уже происходит, кажется мне слишком страшным. Говорил ему об этом — обижается на непонимание, а потом снова шутит.
...Как же замечательно, что в наше безавторитетное время все же есть безусловные авторитеты! Просто не все про это знают, оглушенные попсой, навязывающей свои стереотипы и даже идеологию. Мол, кроме гламура, и нет никакой национальной идеи. Да бросьте — поговорите с Германом, вот вам и национальная идея.
И еще — главный упрек Герману — что уж очень долго снимает. А помните поэму Дмитрия Кедрина про Фирдоуси? Там еще такие строчки: «Плачет розовая дочка благородного Фирдоуси». А плачет потому, что отец никак не закончит поэму и с гонцом не отправит шаху, дабы получить щедрый гонорар-приданое: «Иль опять алмазов мало засверкало на страницах?». Но Фирдоуси не торопился. И дочка постарела. А поэма оказалась совершенной и пережившей века. «Шах-наме» называется. Кстати, по-русски существует в блестящем переводе Липкина, тоже потратившего на перевод многие годы…
А в заключение — шутливое послание юбиляру, который 20 июля, скрывшись ото всех, отметит свой 70-й день рождения.
«Уж полночь близится,
а Германа все нет» —
великое пророчество поэта.
И ждем мы Германа по семь,
по восемь лет,
хоть вот он здесь — не мистика ли это?
Потрогать можно Германа рукой
(и кое-кто попробовал однажды —
и где они?), но он мужик такой,
что пол-России сохнет, как от жажды, —
да, по нему! Над Каннами паря,
он выше всех. И эти Михалковы
напрасно тужатся. Изводят пленку зря
Скорсезе, Гринуэй, Кар Вай суровый…
Нет, все не то!.. И вот сидишь и ждешь,
покуда жив, ждешь Германа, конечно.
И так проходит жизнь. Спасибо, Леш!
Не торопись — великое неспешно.
