В условиях нарастающей конфронтации с Западом, вызванной «пятидневной войной» России с Грузией, российский внутриполитический порядок вряд ли сохранится в нынешнем виде. Речь идет прежде всего о судьбах властной элиты и созданных ею институтов.
Дело в том, что этот порядок изначально обслуживал двойственные и внутренне противоречивые интересы новых российских правящих слоев в том виде, в каком они стали складываться еще в 90-е гг. прошлого века. Новым хозяевам страны, с одной стороны, страшно хотелось поскорее стать полноправной частью глобальной элиты, а с другой — внутри собственной страны сохранить полный монопольный контроль над ресурсами, обладание которыми только и могло дать желаемый пропуск в мировой элитный клуб. Наличие этой второй цели предполагало, что и управление страной должно осуществляться по правилам, которые верхи сочтут для себя оптимальными.
В 90-е гг. российские правящие слои являлись еще слабыми в экономическом и политическом отношении, и потому во многом были вынуждены считаться с необходимостью «демократизации». В 2000-е ситуация в стране улучшилась, и стремление увековечить обладание ресурсами в руках узкого круга избранных закономерно привело элиты к модели «суверенной демократии». Подобное положение сформировало и соответствующую философию социального бытия: зарабатываем в России, а инвестируем и потребляем там. И все это работало как часы в условиях более-менее нормальных отношений с Западом, несмотря на все политико-идеологические и ценностные разногласия с ним. Конфронтация если и имела место, то носила показной, бутафорский характер и предназначалась для внутреннего рынка. Чтобы показать согражданам, что к богатствам страны тянутся жадные лапы мировой буржуазии и только благодаря национально ориентированной политике российской власти их удается отстоять во благо народа.
Но вот ситуация стала меняться, и конфронтация из картонной начала превращаться в настоящую. Готова ли привыкшая к гедонизму и потребительству российская элита отказаться от одной из основ своего бытия? Из дорогих итальянских костюмов переодеться в полувоенные френчи, которые по традиции политики носят, когда их страны находятся в ситуации перманентных угроз столкновения с внешними врагами и их «внутренней агентурой»? Далеко не факт.
Подобная перспектива и связанные с ней трудности перевоплощения касаются всех «отрядов» нынешней элиты — силовиков из разных правоохранительных ведомств, высокопоставленных гражданских бюрократов из федеральных структур власти, региональных начальников, связанных с властью крупных бизнесменов. Неясно, что в случае настоящей конфронтации делать с разного рода организациями, которых понасоздавали для балаганного противоборства с «внешними врагами» и их приспешниками? Всеми этими молодежными прокремлевскими движениями, например? Да и «Единая Россия», задуманная для того, чтобы новая номенклатура могла спокойно, не боясь завтрашнего дня, вкушать плоды удовольствия жизни в условиях нефтегазового бума, едва ли встроится в новую реальность.
А та часть пропагандистской машины, которая должна была разъяснять западным политикам и бизнесменам, что хотя Россия и ориентирована на европейский выбор, но в силу особенностей историко-культурных и политических традиций вынуждена двигаться в этом направлении собственным путем, через суверенную демократию? В новых условиях, когда сам факт диалога с Западом становится ненужным, отпадает необходимость и в такой детали политического интерьера.
На самом деле складывается впечатление, что российские верхи пока не верят в серьезность и долгосрочность конфронтации. Скорее всего, полагают, что эмоции со временем стихнут и жизнь постепенно войдет в привычное русло. Или попросту гонят от себя неприятные мысли. Поэтому и ведут себя так, будто перестраиваться им не придется. Соответственно, нет каких-либо намеков на существование проекта коренной реконструкции общественного строя под ситуацию «республики в кольце фронтов».
Впрочем, из истории хорошо известно, что подобные проекты нередко поначалу возникали не в головах политических мыслителей, а шаг за шагом вырастали из практики, когда закручивание гаек в конечном итоге приводило к созданию совершенно новой политической конструкции. Но даже при таком развитии событий ключевой вопрос о готовности нынешней элиты однажды проснуться в совершенно иной стране остается. Не исключено, что, столкнувшись с жесткой альтернативой — комфортность или военно-мобилизационный режим, правящие ныне слои все-таки предпочтут первое. И начнут отыгрывать ситуацию назад. Естественно, с большими для себя и страны потерями.
Ну а если не смогут приспособиться и не захотят давать задний ход, то на арену выйдут какие-то иные силы «национальной реконструкции», которые отодвинут с нее предшественников за нерешительность, половинчатость и «разложение». Силы, контуры которых сегодня даже не просматриваются. Но если есть потребность и есть заданная логика политического процесса, они непременно появятся.
