Виктор Шендерович:
Информационную продукцию центральных телеканалов я уже давно смотрю раз в году и исключительно по обязанности — как член гильдии создателей информационных программ, в рамках конкурса «ТЭФИ». Впрочем, и одного раза вполне хватает для интоксикации. В этом году канал «Россия» и Алексей Пушков с ТВЦ своевременно сняли свои программы с конкурса, в связи с чем (на заседании гильдии в минувшую субботу) мне удалось подробнее обычного остановиться на анализе конкурсной продукции Первого канала.
Из уважения ко времени уважаемых членов гильдии я не поленился изложить свои соображения в письменном виде, запросив на сообщение по теме восемь минут. После продолжительной дискуссии о необходимости экономить время членов гильдии время моего сообщения было сокращено на три минуты.
Надеюсь, что и без этой пятиминутки ни одна из так называемых информационно-аналитических программ Первого канала не попала бы в шорт-лист премии…
Искренне полагая, что предмет обсуждения выходит далеко за узкоцеховые пределы, я и согласился опубликовать полный текст своей небольшой «аналитической записки». Он перед вами.
Как и в прошлом году, некоторые конкурсные программы не соответствуют номинации, в которой представлены. Вот несколько примеров, указывающих на то, что мы имеем дело не с плохой или хорошей информационной аналитикой, а в чистом виде — с пропагандистским продуктом.
«Воскресное время» с Петром Толстым
Позвольте мне проанализировать три сюжета из этой программы.
Сюжет про переговоры в Москве Кондолизы Райс и министра обороны США по вопросам ПРО
В программе развернуто и многократно представлена только одна позиция — российская. Доводы противоположной стороны, хороши они или плохи, просто не упомянуты. Это даже не тенденциозность, а прямое сокрытие общественно значимой информации.
Сюжет про возвращение в Россию эмигрантов из-за рубежа
Анонс сюжета: «Почему в Россию начали возвращаться те, кто уехал раньше?».
Такая постановка вопроса предполагает существование информации, подтверждающей эту замечательную тенденцию. Но никаких цифр в подтверждение тенденции не приводится.
Вместо этого нам показывают милого стоматолога, впавшего в православие и собирающегося в связи с этим вернуться из Германии обратно на Родину. Весь анализ заключается в нехитрой мысли о том, что у них колбаса, а у нас — духовность.
Этот сюжет был бы вполне уместен на канале «Спас», но появился на Первом канале, и представлен в номинации «Информационно-аналитическая программа».
Я не поленился проделать за Петра Толстого его информационно-аналитическую работу по заявленной теме — и за пять минут, проведенных в Интернете, узнал следующее.
Возвращается в Россию по-прежнему гораздо меньше людей, чем из России уезжает. Программа «Возвращение соотечественников» провалена — в прошлом году вернулись всего 400 человек. Для сравнения: только молодых российских ученых уезжает ежегодно 1—2 тысячи человек, не считая обычной эмиграции. 50% уезжающих на стажировку в страны Запада оттуда не возвращаются; около 70% молодых россиян с высшим образованием и высоким уровнем дохода хотели бы жить за границей.
Эти социологические данные указывают на ложный, заведомо пропагандистский характер самой постановки вопроса, вынесенной в анонс.
Сюжет об ужасающей инфляции на Украине
…как и вся программа, вышел в эфир 23 марта. Я снова проделал за Петра Толстого его работу журналиста — и нашел показатели инфляции за март.
Разумеется, российская оказалась выше украинской, причем как раз в марте в России был зафиксирован скачок инфляции, вдвое превышающий прошлогодний показатель.
Значительно ниже на Украине и так называемый децильный коэффициент (коэффициент разрыва между богатыми и бедными), так что ключевую фразу репортажа: «Они жируют, а нам есть немае» — группа Петра Толстого имеет полное право снять на Родине, без командировки в украинскую глубинку.
Если во время скачка инфляции в стране предметом критического интереса журналиста становится инфляция в соседней стране, можно констатировать, что мы имеем дело не с журналистикой, а с государственной пропагандой.
Это другая номинация, пока еще не представленная на «ТЭФИ».
Программа «Судите сами» с Максимом Шевченко
Вопрос, вынесенный в заголовок, звучит так: «Является ли смерть Бадри Патаркацишвили политическим убийством?»
Занимательно само вынесение этого вопроса в центр дискуссии — в случае с Политковской и Щеко¬чихиным Первый канал воздержался от аналогичного всенародного обсуждения, хотя, как минимум, это точно были убийства, и случились они не в Лондоне, а в Москве.
Теперь по содержанию программы.
Приглашенные эксперты со стороны обвинения не привели ни одного факта в пользу версии убийства, но через десять минут о вине Саакашвили говорится как о вещи самоочевидной.
Пример уровня аналитики: эксперт Кургинян слышал о пленке, в которой речь идет об убийстве Бадри. Или: эксперт Луговой видел у Бадри какие-то документы, свидетельствующие о готовящемся покушении. Что это были за документы, Луговой не говорит, а Шевченко не спрашивает — хотя, если эксперт не врал, журналист был в шаге от сенсации, проливающей свет на преступление.
Вместо этого Шевченко спрашивает: «Считаете ли вы, что политические убийства в Грузии — нормальная реальность?». Луговой отвечает «да», и никакого дальнейшего обсуждения этого вопроса не происходит, что автоматически делает мнение эксперта выводом программы на Первом канале.
Считаю уместным напомнить уважаемой гильдии, что в Международном кодексе журналиста необоснованное обвинение считается серьезным профессиональным нарушением.
Между тем (если оставить в покое спекуляции и вернуться к фактам) единственная доказанная попытка политического убийства в Грузии — это покушение на Шеварднадзе. Его предполагаемый организатор живет в Москве, и Москва не выдает его Тбилиси, несмотря на неоднократные запросы. Либо, поднимая тему политических убийств в Грузии, Максим Шевченко этого не знает, либо знает, но скрывает от аудитории, в очередной раз пренебрегая этическими принципами профессии.
В любом случае можно констатировать, что Шевченко в этом эпизоде выступил либо как дилетант, либо как провокатор. А «ТЭФИ» — премия, предназначенная для журналистов.
Еще один прием, близкий к подлогу, на который я хотел бы обратить внимание уважаемой гильдии. В процессе программы Максим Шевченко несколько раз переформулировал вопрос, вынесенный в заголовок. Он, в частности, спрашивал: «Могла ли причиной смерти Бадри стать политическая ситуация в Грузии?». Или: «Могла ли его смерть стать результатом травли?». Такая постановка вопросов очевидно некорректна, носит заведомо провокационный характер и несомненно повлияла на то, что в конце программы 87% подопытной аудитории на вопрос, вынесенный в заголовок: «Была ли смерть Бадри Патркацишвили политическим убийством?» — ответили «да».
И еще одна важная деталь. Когда программа выходила в эфир, этот вопрос был хотя и провокационным, но все-таки вопросом.
Ко времени, когда Первый канал выдвигал программу на премию «ТЭФИ», никакого вопроса уже не было: как и положено по английским законам в случае «подозрительной внезапной смерти», в Лондоне было проведено тщательное всестороннее расследование. Токсикологические тесты не подтвердили версию отравления, а патологоанатомическое обследование выявило у покойного следы тяжелой коронарной болезни сердца — такой же, от какой почти в этом же возрасте умер отец Бадри.
Фамилия патологоанатома — Эшли Фиган-Эрл, он жив, и если на Первом канале когда-нибудь решат вернуться к журналистике, его можно пригласить в прямой эфир против эксперта Кургиняна, который точно знает, что Бадри убили.
А пока можно констатировать, что в номинации «Информационно-аналитическая программа» Первый канал выдвинул на соискание «ТЭФИ» 54 минуты заведомой провокационной ерунды, внесшей свой вклад в ухудшение отношений между Россией и Грузией.
Я предлагаю уважаемой гильдии не брать на себя чужой позор и не включать пропагандистские программы Толстого и Шевченко в список соискателей журналистской премии…
P.S. Еще одним сюжетом субботнего заседания гильдии стала просьба Первого канала снять с номинации «Информационная программа» программу «Время».
Я, признаться, предлагал это сделать еще в прошлом году, но моя мотивировочная часть заметно расходилась с той, которую от имени Первого канала предложил общественности Кирилл Клейменов.
Я считал и считаю, что эта продукция имеет очень малое отношение к журналистике. А они сняли себя с «ТЭФИ» — не поверите! — по этическим соображениям. Им, таким тактичным, неловко участвовать в соревновании в отсутствие главных конкурентов — «Вестей» ВГТРК и программы «Сегодня» НТВ.
Мягко обдав дерьмом остальных конкурсантов — программы РЕН ТВ, двух екатеринбургских компаний, одной петербургской и одной московской (с которыми программе «Время», видите ли, унизительно соревноваться), — Первый канал вышел из конкурса, строго по анекдоту, «весь в белом…». Тем интереснее почтенной публике будет узнать чуть подробнее о выпуске, до этой субботы претендовавшем на высшую теленаграду России.
Второй год подряд Первый канал выдвинул на «ТЭФИ» эфир программы «Время» от 9 Мая — видимо, полагая, что уровнем пафоса можно заменить уровень журналистики. Оба уровня разом характеризуются первым же дикторским текстом: «Ветераны, как будто сбросив прожитые годы, снова учат нас, как надо любить жизнь».
С этим текстом можно получить премию «ТЭФИ», но нельзя поступить на журфак.
Разумеется, бесконтрольный пафос скоро доводит до чудовищной пошлости: «В двадцать первой стрелковой гвардейской дивизии в этом году потеряли шестерых однополчан, но отступать некуда». В общем, конечно, это можно было снять с конкурса и по этическим соображениям…
P.P.S. Точки зрения президента Академии российского телевидения Владимира Познера и главы дирекции информационных программ Первого канала Кирилла Клейменова читайте тут.
