История со зданием на Никольской, 23, становится для нас тем более принципиальной, чем более циничным и даже наглым становится поведение его собственника.
Напомним, уже несколько лет общество «Мемориал» поднимает вопрос о необходимости создания музея по адресу Никольская, 23. В тридцатые—сороковые годы здесь заседала Военная коллегия Верховного суда СССР под председательством Ульриха.
Всего за два года — с 1936 по 1938 год Военная коллегия вынесла более тридцати тысяч смертных приговоров. Среди расстрелянных — режиссер Всеволод Мейерхольд, писатели Исаак Бабель и Иван Катаев, члены Политбюро Бухарин, Зиновьев и Каменев.
Сотрудники военкомата Москвы, занимавшие помещения вплоть до наших дней, рассказывали историкам, что в кирпичах подвалов сохранились следы пуль, которыми расстреливали. Разумеется, убивали не только в этом подвале — поток жертв был настолько колоссальным, что приходилось задействовать древние подвалы других окрестных домов, а также вывозить осужденных на полигоны.
Но это страшное место — подвалы и зал заседаний, — безусловно, не должно быть забытым. Так считает «Мемориал», многие известные и обычные люди так считают. (А вот застройщик тему кровавой истории Никольской — главного шопинг-маршрута для иностранных туристов — сейчас пытается запрятать подальше.)
В 2004 году особняк на Никольской, 23, был куплен ООО «Пром инструмент» — дочерней структурой Банка Москвы. Некоторое время назад «Новая газета» обратилась к президенту ОАО «Банк Москвы» Андрею Бородину с открытым письмом.
«Бизнесмены и депутаты, которые входят в инициативную группу, готовы компенсировать убытки от создания музея сегодняшним владельцам здания, — писали мы. — Мы считаем: если не весь дом, то в крайнем случае зал, где выносились приговоры, и подвал, где они приводились в исполнение, должны стать мемориальными».
Ответа мы так и не получили.
В планы собственника репрессированные не укладываются. Вскоре после покупки особняка «Пром инструмент» передал здание девелоперской конторе — «Кузнецкий мост девелопмент» («КМД»). Было задумано реконструировать особняк таким образом, чтобы в нем, прямо в помещениях, где выносились страшные приговоры, можно было разместить развлекательный комплекс в стиле хай-тек. Маленький двор-колодец, откуда увозили на смерть тех осужденных, которых не успевали переварить здешние подвалы, планировалось украсить зимним садом.
В разработку соответствующего проекта были вложены немалые деньги — над ним работали очень серьезные люди из девятнадцатой мастерской Моспроекта-2. И вот в тот самый момент, когда архитекторы — бесспорно, талантливые — уже давали интервью о своем замечательном проекте, вмешалось Москомнаследие. Вероятно, дали о себе знать многолетние усилия мемориальцев. Комплексу на Никольской, 23, был присвоен статус вновь выявленного объекта культурного наследия. Началась процедура оформления охранного обязательства и определения предмета охраны. Только после этого особняк получит статус памятника.
Но застройщик прекрасно понимает, что этот нюанс с «недопамятником» дает ему серьезные надежды. Так, когда несколько месяцев назад мы выясняли судьбу здания, представитель девелоперской фирмы «КМД» Михаил Максимов нам прямо заявил: «Это частный дом. И не памятник архитектуры, а просто объект культурного наследия».
Пока у Никольской, 23, еще даже нет охранной доски, но никакие манипуляции со зданием без согласования с Москомнаследием невозможны. По закону памятник и вновь выявленный объект равны. Но, с другой стороны, что именно будет выявлено в качестве предмета охраны — большой вопрос. И как показывает российская практика, ответы на такие вопросы могут носить субъективный характер и учитывать мнение людей, неизвестных научной общественности. Возможно, что под охрану попадет только фасад здания или отдельные детали интерьера. Это значит, что с остальным объемом здания собственник будет вправе делать все, что ему заблагорассудится. Хоть даже размещать развлекательный комплекс.
Понятно, что при таком раскладе не нужно ждать от собственника каких-то уступок. Остается только надеяться, что исторические помещения отобьют московские чиновники. Надежда эта, впрочем, очень хлипкая. Пока в ситуацию решилось вмешаться только Москомнаследие. И это был волевой шаг.
Порой случается, что мнение Москомнаследия остается незамеченным. Вот как, к примеру, было с котлованом под Заиконоспасским монастырем. Это здесь же, на Никольской. Москомнаследие с этим котлованом проело прокуратуре плешь, а прокуратура ничего не замечала. До тех пор, пока котлован не стал мешать реализации проекта другого, более крупного инвестора, чем тот, что раскопал котлован. И тут уж, конечно, и телевидение приехало, и в газетах шум поднялся, и прокуратура выступила со строгим лицом…
Москомнаследию в борьбе за Никольскую, 23, могла бы серьезно помочь коллегиальность. Однако коллеги по цеху охраны культуры не проявляют энтузиазма. Евгений Бунимович, депутат Мосгордумы и друг «Новой газеты», пытаясь спасти расстрельный особняк, писал в московский Комитет по культуре. В своем письме хранителям культуры он рассказывал о том, какая нелегкая была судьба у дома 23 по Никольской и что в связи с этим здесь необходимо создать мемориальный комплекс. И вот Бунимовичу пришел ответ:
«…Обращение Департамента имущества города Москвы к ООО «Сибнефтегаз», которое действует в интересах ООО «Пром инструмент» и является заказчиком проведения работ по регенерации здания по адресу: ул. Никольская, 23, стр.1—2, о рассмотрении возможных вариантов передачи здания в собственность города Москвы, оставлено без ответа. Принимая во внимание изложенное, а также учитывая, что здание по Никольской, 23, находится в частной собственности, решить положительно вопрос создания музея большевистских репрессий в указанном здании не представляется возможным».
Этот вялый ответ не оставляет сомнений: чиновники вовсе не намерены биться за особняк на Никольской, 23.
Но мы не хотим сдаваться так легко, как сдался Комитет по культуре. Мы по-прежнему считаем, что люди должны знать страшную историю Никольской, 23, и прежде всего хотим убедиться в сохранности помещений, представляющих историческую ценность. А основания сомневаться в этом есть. Недавно сам же Бунимович предпринял попытку пройти в здание. Охрана его не пустила: сказали, московский депутат для такой конторы — мелковато. Вот если бы пришел федеральный…
8 октября на Никольскую, 23, пришел и федеральный депутат — Валерий Зубов — в сопровождении Владимира Рыжкова. Результат тот же. Фасад здания прикрыт прежней зеленой сеткой, правда, огромный баннер с девушкой в двусмысленной позе после визита депутата сняли. Что происходит внутри особняка, охраняемого законом, нам неизвестно. Так что же там все-таки происходит? Евроремонт нашей истории?
