Вы помните, что вы делали в тот день, когда арестовали Ходорковского? Я помню точно. Я сидела и писала какой-то текст про полуостров Тузла, а потом раздался звонок, и полуостров Тузла мгновенно и бесповоротно выпал из бытия.
Не так уж часто мы помним, что мы делали в тот или иной день через пять лет. В данном случае я это помню, потому что я легла спать в одной стране, а проснулась в другой.
С тех пор мы несколько раз ложились спать в одной стране, а просыпались в другой. Мы просыпались в другой стране после убийства Анны Политковской. После отравления Литвиненко. После Беслана и отмены выборов губернаторов. После российско-грузинской войны. Но в первый раз мы проснулись в другой стране именно после ареста Ходорковского.
До ареста Михаила Ходорковского вектор развития России был направлен в сторону открытого общества. То есть нельзя сказать, что в России все было безоблачно. В России были продажные губернаторы, бесчестные менты и олигархи, которые вели между собой бесконечные войны с помощью этих самых продажных губернаторов и бесчестных ментов. Но вектор движения России-2002, точно так же, как и России-1913, был в направлении открытого общества.
И символом этого вектора был как раз Ходорковский. Олигарх, который покончил с увеличением количества активов (а набрал он их достаточно) и занялся увеличением их цены. А для того, чтобы увеличить цену активов, надо увеличить прозрачность компании и открытость общества. Потому что не бывает дорогих компаний в стране, где жизнь человека ничего не стоит. Сейчас, когда лопнул российский инвестиционный пузырь и когда оказалось, что в стране, где премьер посылает к «Мечелу» доктора, а в Грузию — танки, стоимость любой компании с самыми хорошими активами стремится к нулю, — это стало очевидно даже иностранным инвесторам, которые неосторожно вкладывали деньги в Россию уже после ареста Ходорковского.
Но Ходорковский это понимал еще пять лет назад. Не бывает процветающих компаний без открытого общества. И это его понимание — и желание сделать общество более открытым — вошло в непреодолимое противоречие с той моделью власти, которой воплощал в себе президент Путин.
Когда Ходорковского сажали, нам говорили, что это потому, что он обокрал государство. Нам объяснили, что он недоплачивал налоги, а нефть он продавал через офшорки, так что прибыль была в одном месте, а производство — в другом. Так получилось, что теперь нефть бывшего ЮКОСа продают через компанию «Гунвор», которая зарегистрирована в Швейцарии и принадлежит другу Владимира Путина, Геннадию Тимченко, и имеет 70 млрд долл. годового дохода. Доходы компании «Гунвор» ставят точку в вопросе, почему посадили Ходорковского.
До ареста Ходорковского вектор развития России шел в одном направлении, а после — в другом. Уровень коррупции стал расти, а уровнь свободы — падать. Коррупция превратилась в способ управления государством. Только один человек становился все более свободным — внутри себя. Его зовут Михаил Ходорковский.
Людей, которые вокруг президента Путина, не учили управлять бизнесом. Людей, которые вокруг президента Путина, не учили управлять государством. Их учили уничтожать врагов. А если врагов нет, их надо придумать. Особенно если в процессе уничтожения врагов имущество их достается тем, кто спасает от врагов президента.
Люди делятся на две категории относительно денег и власти. Есть люди, которых деньги и власть делают лучше. Их мышление приобретает другой масштаб. К таким людям принадлежит Ходорковский. Есть люди, которых деньги и власть делают хуже. К таким людям принадлежат те, кто Ходорковского посадили.
«Какую биографию они ему сочинили!» — воскликнула Ахматова о Бродском.
Ходорковский сидит в тюрьме и переписывается с Акуниным. До этого в Чите сидел Одоевский и переписывался с Пушкиным. Ходорковский вообще очень похож на декабристов. Они были белая кость и хотели, как и олигарх Ходорковский, странного.
Хотя, конечно, нынешняя власть не очень похожа на царскую. Губернатор Читы, генерал Липарский, читал каждую книжку, которая прислана декабристам. Вы можете себе представить начальника краснокаменской колонии читающим Карла Поппера?
