Автоломбард на Звенигородском шоссе напоминал обычный автосалон. Спокойная обстановка, шуршание бумаг и расслабляющая музыка из динамиков. На фоне машин в холле пять человек, сидя на диванчиках, молча смотрели Animal Planet. Телеканал демонстрировал охоту крокодила на антилоп, которые пришли к водопою. Крокодил незаметно приближается к пьющей добыче, резко выныривает, хватая ее за голову, и тащит в воду.
— Жуть какая-то, — вдруг сказала женщина на диване. — Здесь только такое показывают?
— А вы первый раз пришли? — спросил мужчина с другого дивана. — Местный начальник — любитель животных. Я когда полгода назад машину закладывал, спаривание бегемотов показывали.
«Ужас!» — сказала губами женщина. Крокодил между тем затащил антилопу в центр водоема и перевернулся, сломав ей шею.
Директор ломбарда Николай Кузнецов возник из-за машин и, приветственно вытянув ладонь, зашагал ко мне. Издали он был похож на актера Садальского. Но, приближаясь, все больше напоминал Дени де Вито.
— Как вам наше предприятие? — сладким голосом спросил Кузнецов. — Все говорят, для ломбарда у нас слишком по-домашнему. Но как бывший врач говорю: ломбарды, как и больницы, должны быть только такими — приятными и уютными. Все-таки люди не от хорошей жизни приходят, а большинство за последние годы закладывали у нас свое имущество несколько раз. Сейчас, правда, много новых клиентов идет — кризисный поток. Средний класс, мелкие предприниматели. Очень, очень нервный контингент.
— А бывают спокойные?
Кузнецов ехидно взглянул мне в глаза.
— До последнего времени только такие и были, — сказал он. — Чайку хотите?
Кузнецов усадил меня в большое кресло в центре салона и скрылся за машинами. Вокруг стояли опрятные и явно нестарые иномарки. Под дворниками каждой виднелись ценники с описанием. «Шевроле Лачетти» прошлого года выпуска, 320 тыс. рублей. «Форд Фокус II» 2006-го за 390. Двухлетняя «Пежо-407» — 450. Всего машин шестьдесят.
— Вы удивитесь, но постоянный клиент видит в нас друзей, всегда готовых прийти на помощь, — из дальнего конца салона послышался голос Кузнецова. Через пару секунд появился и он сам, держа в руках две кружки с рисунками коров под гжель. — Человек закладывает свой автомобиль, получает своего рода займ, а через полгода или меньше возвращает всю сумму с учетом ежемесячных процентов и забирает машину назад. В этой ситуации наше главное отличие от банка в том, что мы работаем без волокиты. В нашей гибкости и готовности ждать, даже если клиент по уважительной причине не может делать взносы. Люди это ценят и поэтому спокойны! Кому-то нужны деньги на большую покупку, кому-то на свадьбу или день рождения. Приходить в ломбард для них — такое же привычное дело, как брать в долг у друзей. Вот сейчас кризис. А у наших клиентов, можно сказать, кризис всегда. Хотя это скорее как сдавать кровь — пару раз попробовал и не можешь отказаться. Мы же соответственно получаем комиссионные. На машины до полутора лет — 4% от выданной суммы в месяц.
Директор пододвинул ко мне кружку с коровами. «Кружечки, кстати, наш корпоративный сувенир к Новому году. Одну можете оставить себе». Кузнецов сел в соседнее кресло и по-американски закинул одну ногу на другую. Из-под штанины выглянул белый носок со знакомыми коровами.
— Это ваш единственный источник прибыли? — спросил я.
— Кружки? — встрепенулся Кузнецов.
— Комиссионные.
— Ну конечно! — сказал Кузнецов. — Мы же не залоговый аукцион. Да, из ста машин приходится реализовывать пять-десять. Но это скорее исключение. Из-за кризиса, конечно, таких исключений будет больше.
— Вы к этому готовы? — спросил я.
— Финансово — да, но нервы мне дороже, — серьезно ответил Кузнецов. — В ломбард должны идти те, кто психологически способен расстаться с собственностью. Вот сейчас люди идут абсолютно неподготовленные. Те, которые не привыкли брать в долг и не привыкли от чего-то отказываться. Но экономическая ситуация их вынуждает. Люди и нервничают. Вот женщина неделю назад закладывала «Мазду-3». Интеллигентный, культурный с виду человек. Оформили бумаги, 400 тысяч на руки, даже кружку ей приготовили, осталось только подписать. Она в этот момент ходила по залу, смотрела выставленные на продажу машины. Вдруг подбегает к стойке и кричит на весь ломбард: «Мне, значит, 400, а ты, п…р толстый, потом продашь ее за пятьсот?!» И порвала договор, хамка.
Директор поежился в кресле и сделал обиженное лицо.
— А в чем дело?
— Мы всегда оставляем за собой право реализовать в связи с просрочкой автомобиль по рыночной цене. А в зале тогда как раз стояла такая же «Мазда-3» за 520 тысяч. Девушка, видимо, это заметила.И переклинило.
Кузнецов объяснил, что машину можно было продать и самостоятельно. Но из-за перенасыщенности рынка подержанных автомобилей на это уйдет минимум две недели. Хотя в ломбарде продажа занимает день. Нужно только смириться с уценкой, из-за кризиса ломбард Кузнецова увеличил ее до 20%. «Мы перестраховываемся, а люди этого не понимают», — говорит он.
На моих глазах в этот день Кузнецов принял «Тойоту Авенсис» 2005 года выпуска. После часа осмотра модель была оценена в 425 тысяч (вместо рыночных 530). Пока готовился договор, владелец, мужчина лет тридцати, безмятежно пил кофе из автомата.
— На сколько месяцев делаем закладную? — спросил Кузнецов.
— Ни на сколько, — сказал человек. — Продаю. У меня долларовая ипотека, хочу скорее погасить…
— Но машину, наверное, жалко? — Кузнецов опустил руку под стол и достал кружку в подарочной упаковке. — Вы все-таки подумайте, через полгода могли бы вернуть обратно.
— Чего тут думать, — громко сказал мужчина. — Хочу хоть немного побыть свободным человеком!
Через полчаса свободный человек вышел из ломбарда с кружкой в руках. И двинулся в сторону автобусной остановки.
— Не наш клиент, — сказал потом Кузнецов, — странный какой-то. Забрал кружку, обычно ж никто не берет.
