Как это было там у Михайло Васильича Ломоносова: «Широко распростирает химия руки свои в дела человеческие»? Ну, это дела давно минувших лет, времена еще екатерининские. А в современной Российской Федерации свои руки в дела человеческие широко распростирает закон «О государственной тайне». В соответствии с ним госсекретом можно назвать вообще все, что угодно, даже ежедневный прогноз погоды. Не верите? Ну что ж вы за скептик такой! Хорошо, не верите — не верьте, давайте сменим тему...
Вот вы мне скажите — вы пятисотрублевку когда-нибудь видели? А откуда вы знаете, что это была настоящая пятисотрублевка? Ну, я имею в виду — не фальшивая, их же сейчас, говорят, подделывают будь здоров как? Как, как вы говорите — водяные знаки? Меняющая цвет эмблема Банка России? Ныряющая металлизированная полоса? Рельефная печать номинала для слабовидящих, микропечать и специальные цветные волоски, как бы хаотично внедренные в бумагу? Как интересно!
А теперь — самое интересное. Я вас поздравляю: вы только что совершили государственную измену.
Да-да, не нужно делать большие глаза. Вы ведь с кем разговариваете? С дипломированным, так сказать, агентом иностранных разведок. Меня ведь за то, что я познакомил сотрудников британской консалтинговой фирмы со сведениями, опубликованными в американской газете «Вашингтон Пост», Московский городской суд совершенно серьезно (или это у них юмор такой тонкий?) признал агентом американской военной разведки. А те факты, которые вы мне столь любезно сообщили — ну, как узнать, настоящая ли у вас в руках пятисотрублевка, — они являются государственной тайной, между прочим. Именно так: в соответствии с пунктом 56 Перечня сведений, отнесенных к государственной тайне (утвержден указом президента РФ №61 от 24 января 1998 года), к государственной тайне относятся «сведения о способах определения подлинности банкнот Банка России».
С Перечнем сведений на следующем допросе познакомитесь, а пока пожалуйте в камеру, кипяток брать будете?
Да вы не расстраивайтесь так, у вас компания будет большая и веселая. Все кассирши Сбербанка, сидящие перед плакатами с рассказом об особенностях новых денежек. И все дикторы телевидения, о введении этих денежек рассказывавшие, — они тоже государственную тайну выдавали, в том числе и сидящим у телевизоров иностранцам. На вопрос о том, как определить подлинность бумажных денег, попадались все — даже следователи ФСБ. Помню, в Лефортово следователь по особо важным делам (Я спросил его: «А есть, например, бумажная десятка? Есть? А вот как узнать, настоящая она или нет?») начал, как студент на экзамене, вдумчиво и сосредоточенно:
— Банкнота с признаками износа… на просвет наблюдаются водяные знаки, а на ощупь обнаруживается рельефная печать обозначения номинала банкноты символами азбуки Брайля… на банкноте имеются участки «романовской печати» с плавно, а не ступенчато меняющимся цветом…
— Достаточно, — сказал я ему, — уже есть в наличии состав преступления.
После мгновенного недоумения и моего разъяснения следователь тут же прямо с этой десяткой пошел в соседний кабинет — и там поймал на том же трюке уже старшего следователя по особо важным делам! И только военные из строевых частей на вопрос «Как определить подлинность?» почему-то всегда отвечали: «Не знаю». Наверное, у них с охраной гостайны все в порядке. Или они просто деньги не часто видят?
По нынешним временам совершить государственную измену так же легко, как когда-то получить квалификацию по знаменитой 58-й статье. Вот адвокат Борис Кузнецов обнаружил, что его клиента спецслужбы подслушивали безо всякой санкции суда. Адвокат зафиксировал этот факт — и обратился с жалобой в Конституционный суд. Оспаривал он законность той бумажки, которой спецслужбисты прикрывали свои вольности. Что было дальше? Правильно — Бориса Кузнецова обвинили в разглашении государственной тайны!
В общем — «тайна вокруг нас». Как у Джона Ле Карре в его «Русском доме»: «Ведь все, что мы видим, — это государственная тайна. И если это иллюзия — она все равно государственная тайна. Даже если от нее нет никакого толка и никогда не будет — это государственная тайна. А уж если тут сплошная ложь с начала и до конца, то это наиважнейшая из государственных тайн».
Кстати, вот это последнее — абсолютно верное наблюдение. Потому что наивысший возможный в нашей стране гриф секретности — «особой важности», это секретнее, чем «совершенно секретно», — следователи в моем деле присвоили сведениям, про которые эксперты Генерального штаба определили, что они не соответствуют ни реальным, ни планируемым, ни оценочным, вообще никаким параметрам.
...И в заключение — о погоде. Вы почти наверняка частенько смотрите выпуски новостей, где в конце показывают снятое со спутника движение циклонов и рассказывают о прогнозе погоды. А как вы считаете, результаты этих наблюдений — ну, за циклонами — военные наши как-то учитывают? Летчики там или моряки, чтобы знать, когда штормы и нелетная погода будет? Считаете, что учитывают? То есть отчасти это все делается и для обеспечения безопасности страны, верно? Так вот, в соответствии с пунктом 35 уже знакомого вам Перечня сведений, отнесенных к государственной тайне, гостайной являются «сведения, раскрывающие результаты работ в области гидрометеорологии, проводимых в интересах обеспечения безопасности государства». То есть то, что нам в новостях показывают, это...
А вы что, думали, я шучу, что ли, про прогноз погоды?
Игорь Сутягин
Игорь Сутягин, заведующий сектором военно-технической и военно-экономической политики отдела военно-политических исследований Института США и Канады РАН. В октябре 1999 года Игоря Сутягина арестовали по обвинению в разглашении гостайны. Несмотря на скандалы, которыми сопровождался процесс, и на противоречивость доказательств вины Сутягина, Московский городской суд в 2004 году осудил ученого на 15 лет колонии строгого режима за государственную измену. В апреле 2004 года международная правозащитная организация Amnesty International объявила Игоря Сутягина узником совести.
