Кризис во всех его проявлениях стал обязательной темой любой представительной общественно-политической дискуссии. Естественно, что в ее рамках речь идет и о том, насколько правильно действуют наши власти и что им следовало бы сделать для того, чтобы борьба с кризисом имела шансы на успех. Тем интереснее познакомиться с текстом, который недавно лег на стол к президенту, а значит, в той или иной степени повлияет на антикризисную политику. Речь идет о докладе Института современного развития (попечительский совет возглавляет как раз Дмитрий Медведев) под названием «Экономический кризис в России: экспертный взгляд». Сегодня мы публикуем самые любопытные, на наш взгляд, фрагменты, а те, кто хотел бы ознакомиться с тексом целиком, могут сделать это на сайте института www.insor.ru
Приметы кризиса
Кризис в российской экономике приобрел значимый масштаб и требует серьезного анализа и прогнозирования. Уже можно утверждать, что его нельзя считать ни «инфекцией», занесенной из западной экономики, ни чисто российским циклическим кризисом.
<…> С конца 2008 года экономика России переходит в качественно иной режим функционирования. Ключевые параметры этого периода будут связаны с относительно низкими ценами на нефть («потеря ренты»), падением выпуска в промышленности и ростом безработицы. Хотя импульсом к началу нынешних процессов стали события на мировых финансовых рынках и рецессия в развитых странах, степень этого влияния была связана с внутренними причинами и структурой экономики, имея в виду сильную зависимость сырьевых отраслей от экспорта, неразвитую частную финансовую систему, нерешенные проблемы в экономической политике.
<…> Ряд обсуждавшихся пять-шесть лет назад проблем финансовой системы так и не были решены за время подъема. Время для создания институтов и инструментов развития, укрепления национальных банков и рынка корпоративных облигаций было в целом упущено. Вместо реализации модели финансовых рынков, направленной на развитие страны с учетом ее реальных проблем, сложилась система вывоза прямого частного капитала, накопления государственных резервов и заимствования за рубежом портфельного капитала (евробонды и синдицированные займы). <…> Нерешенные проблемы развития финансовой системы сказались уже во время годичного периода втягивания в кризис. В целом Россия встретила мировой финансовый кризис с большими государственными резервами и слабой финансово-кредитной системой.
<…> В результате в острой фазе кризиса крупнейшие финансовые группы оказались в полной зависимости от государства, поскольку увязли в краткосрочном заимствовании за рубежом под залог своих быстро падавших в цене акций. Руководство страны встало перед нетривиальным институциональным выбором: позволить иностранным держателям залогов получить контроль над огромной долей российских активов или платить за частный бизнес. Выбор в пользу второго пути дал государству огромные рычаги в национальной экономике — намного большие, чем могли мечтать любые сторонники ренационализации.
<…> Под предлогом финансового кризиса многие предприятия избавляются от так называемого кадрового балласта. Руководство предприятий в одностороннем порядке пересматривает коллективные договоры, сокращает социальные гарантии и выплаты стимулирующего характера, оказывает давление на профсоюзных активистов.
<…> В социально-политической сфере тоже начинает расти напряжение по обязательствам на всех уровнях, в частности, в бюджетной сфере, в трудовых отношениях, между элитами и внутри элит, меняются ожидания и даже ценностные ориентиры разных социальных групп.
Госрегулирование
Перечень планируемых регулятивных мер крайне обширен. Здесь и капитализация системообразующих предприятий, и фондирование банков, кредитующих сельское хозяйство (при этом допускается субсидирование процентной ставки по отдельным видам кредитов до 80%), и поддержка программ кредитования и инвестирования малого, а также инновационного бизнеса, и выкуп «плохих» долгов и стрессовых активов, и многое другое. Порой кажется, что мы имеем дело с оглавлением добротного учебника по госрегулированию.
<…> Идея о том, что кризис спишет любую прошлую неэффективность и ошибки в корпоративном управлении, начинает овладевать массами. Тем более что на госденьги претендуют и явные лузеры, и те, кому обстоятельства не позволяют удержаться на гребне достигнутого ранее успеха. Полноценный механизм отбора когда еще сложится, поэтому проси чаще и громче, что-нибудь да получишь. <…> Отсюда и растущий риск для государства потратиться впустую, коль скоро условия для «развертки» решения в осязаемый результат отсутствуют. Именно этой финансовой интуицией, замешанной на опасениях ослабить бюджетную и денежно-кредитную политику и сорваться в стаг-фляцию, и можно объяснить парадоксальную на первый взгляд прижимистость Минфина и госбанков.
<…> Возник риск выхолащивания содержания антикризисных мер. Это уже заметно на фондовом рынке, где доминируют госброкеры, и в целом в банковской сфере. Однако наибольшая угроза деинституционализации экономики — в ограничении конкуренции. Долгосрочные договоры между субъектами хозяйственной деятельности, популярные во многих министерских кабинетах, защитные пошлины, «добровольные» ограничения цен, преференции российским поставщикам при госзакупках, неразборчивое поощрение слияний и поглощений вполне способны повлечь за собой рост монополизации, разгон цен, ослабление конкуренции на ряде отраслевых и локальных рынков.
В этом же ряду неизбежная имущественная экспансия государства и концентрация в его руках на выходе из кризиса значительного объема избыточных активов. Риск перераспределения собственности (кстати, вполне естественный в кризисные времена) в наших условиях обретает как бы дополнительную нагрузку — опасность нарушения фундаментального баланса между государством и рыночной экономикой, когда частная собственность становится неравноправной и дискриминируемой по отношению к собственности государственной.
Усиление роли государственной собственности — одна из доминирующих институциональных тенденций 2000-х годов. К началу 2008 г. государство сконцентрировало не менее 40—45% акций российских компаний. По оценкам экспертов, в ходе исполнения антикризисной программы эта доля может возрасти еще на 9—10 процентов.
Альтернативы
Cуществующая институциональная среда абсолютно не приспособлена к «ручному управлению» по той простой причине, что нет людей, способных самостоятельно и рационально мотивированно принимать решения. Бюрократическая элита ориентирована на сохранение своего места, она не способна быстро реагировать, ждет приказа, очень иерархична, не готова к принятию самостоятельных решений и легко меняет свои позиции.
<…> Сведения о происходящем становятся все более противоречивыми. Даже в правительстве и в околоправительственных структурах даются разные оценки возможной экономической политики, принимаемых решений и их последствий. Попытка давать только выверенную и последовательную информацию сразу воспринимается как ее дозирование и цензура. Отсутствие контроля, наоборот, провоцирует страхи и негативные ожидания.
В этих условиях крайне важна информационная политика, проводимая государственными (или контролируемыми государством) СМИ. Сейчас эта политика направлена на замалчивание растущих проблем или перекладывание ответственности за них на внешние силы (США, Украина и т.д.). Однако нарастающие экономические проблемы на уровне регионов и отдельных семей (потеря работы и/или заработка) рано или поздно создадут контраст с официальным информационным фоном. <…> Мы получили пирамиду запретов на информацию. Практически потеряна информационная база управления регионом.
<…> Непрямые, гуманитарные социальные последствия начавшегося кризиса уже налицо. Фактически прекращает свое действие неформальный общественный договор последних лет, когда люди закрывали глаза на все большее ограничение предпринимательской инициативы и политических свобод в обмен на повышение собственного благосостояния. Как известно, официальная статистика зафиксировала снижение реальных доходов населения уже в последнем квартале 2008 года.
Восстановление общественного договора как залога развития событий в конституционных рамках требует, как отмечено выше, начала диалога между государством, бизнесом и всеми (в том числе неудобными) политическими и общественными силами страны. Характер такого диалога — прозрачный и гласный — предопределяет переход к новой информационной политике.
Лишь на этой основе можно приступать к выработке общенациональной (а не номенклатурной) программы выхода из финансово-экономического кризиса, имеющей сколько-нибудь реальные шансы на успех.
