Виктор Матизен волей съезда оказался рядом с Параджановым, Галичем, исключенными из СК. Только их гнала советская власть, а сегодняшнего оппозиционера — Михалков |
Пока верстался номер со статьей, посвященной съезду кинематографистов (см. «Новую газету» № 33), на достопамятном съезде приключились события, о которых нельзя умолчать.
Второй съездовский день устроители собирались посвятить обсуждению нового устава. Для несведущих — вопрос технический. Однако внимательно прочитавшие новый проект поразились. Даже режиссер Дмитрий Месхиев, воссевший со своими вчерашними оппонентами в президиум, намеревался воевать с частью новых поправок. В обновленном правлении, ссохшемся до 31 особо приближенного, к примеру, не предусмотрено участие президентов гильдий. Зато этому правлению отдано право «принимать решение о создании, прекращении деятельности гильдий». Председатель СК по новому уставу может избираться бесконечно. Но что самое интересное, не съезд, а правление по новым правилам будет распоряжаться имуществом и средствами СК. Впрочем, все вопросы вынужденно отложены на будущее. Второй день съезда не собрал кворума, хотя со всех окраин страны на него приехали люди, которым оплатили дорогу, поселили в гостинице «Космос», дали суточные. «С огромным воодушевлением» они голосовали за харизматичного вождя. Он не успевал произнести предложение — мандаты летели вверх. Триумфальное избрание Михалкова на пост председателя многие сочли точкой. Точнее, восклицательным знаком. А те, у которых были вопросы, на съезд не пришли.
И тогда собравшиеся в Гостином Дворе занялись «чисткой». Охранники вывели из зала адвоката Андрея Столбунова, представителя Марлена Хуциева, зачитавшего обращение к съезду. В нем Хуциев категорически возражал против того, чтобы его избирали в новое правление, ибо считает себя председателем союза, избранным на Седьмом съезде. Потом занялись газетой «СК новости», позволившей себе альтернативное мнение («Наша внутренняя пресса должна быть нами понимаема. А тут налицо «разрушительная работа»). Редактора Дмитрия Салынского постановили уволить. Тут выяснилось, что газета — автономное образование. Мгновенно проголосовали за скорейшее избавление от тлетворной газетенки. Пусть идет на все четыре стороны, именуется «Московский либерал» и не марает честного имени «СК».
В перерывах между критикой прессы и происков Америки рассуждали о духовности. Евгений Герасимов предложил принять меморандум об этике. Разгул насилия на телевидении возмутил многих: «Демократия демократией. Но должно быть какое-то решение сверху». Михалков сокрушался, что «сегодня в обществе толерантность принимается как слабость». Адабашьян недоумевал, зачем нам американские форматы гильдий. Бурляев разносил вредоносную деятельность Михаила Швыдкого на посту министра. Это при нем культура начала вырождаться в рынок. Призванный к микрофону Федор Бондарчук поднял было проблемы теряющей силы киноиндустрии, но быстро вернулся к востребованной теме приема молодых. Тут же и приняли. Списком. Будто не было Седьмого съезда, на котором Михалков призывал к разуму собравшихся («Что же вы делаете? Как можно так, не обсудив… списком. Вы еще телефонную книгу примите!»). Из всех скоротечно вступивших в зале оказались четверо. Сам Бондарчук, Петренко, Дюжев и Иван Бурляев. Дюжев с трибуны заметил: «Не знаю, насколько быстрым было решение принять меня в союз, хочется, чтобы в дальнейшем более внимательно рассматривали кандидатуры».
Во второй день также не забывали благодарить Михалкова. Некоторые за дело. Фонд «Урга. Территории любви» — детище Михалкова и Вексельберга, реально помогает ветеранам кино, продлевая им жизнь. О работе фонда рассказывал драматург Одельша Агишев, а Владимир Конкин сплясал перед президиумом, демонстрируя, как хорошо у него сгибается коленка. Болот Шамшиев особенно хвалил председателя за то, что «и хотел бы воровать Михалков, но воспитания не хватает».
Представители регионов пытались говорить о тотальном разрушении кинопроизводства в провинции, но здравые суждения тонули в бессмысленных скетчах. Зинаида Кириенко, рассуждая «о гуманности, в которой мы погрязли», внезапно увлеклась историей маньяка. Вывернуть из этого рассказа ей никак не удавалось, несмотря на укоры Михалкова «Ну, Зин…»
К ночи атмосфера раскалилась. Михалков требовал: «Если мы не сформируем отношения к подобным Матизену людям, грош нам цена». Призыв был услышан. В бой за чистоту рядов СК пошли рьяные: Панкратов-Черный («Все мнемся, цацкаемся. Да исключать надо из СК таких людей»). К безотлагательному вышвыриванию упорного оппозиционера призывали артист Михайлов, оператор Храплюк-Познанский, Бурляев («Раковую опухоль надо удалять!»). Завершился объединительный-победительный съезд исключением Виктора Матизена, президента Гильдии киноведов и кинокритиков, кинообозревателя «Новых Известий», из рядов СК. С формулировкой: «За последовательные действия, направленные на раскол Союза кинематографистов».
В этом решении обнаружилась вся «сила гнева» к «пятой колонне» — пишущей братии. Два дня ее полоскали и гнобили. Символом распоясавшейся прессы привиделся Матизен. На самом деле ему оказали честь, поставив в ряд с замечательными предшественниками — Параджановым, Каликом, Галичем, — с треском выдворенными из СК.
Киноведы и кинокритики откликнулись заявлением: «Гильдия возмущена атмосферой травли инакомыслящих, созданной на Чрезвычайном съезде. Впервые в постсоветские времена…член союза исключен из-за своей оппозиционности. Таким образом нарушены основные демократические нормы общественной организации. Мы категорически протестуем против самой возможности исключения из творческого союза любого его члена по мотивам инакомыслия».
Теперь о внушительной группе кинематографистов, посмевших иметь собственное мнение о работе Михалкова и его команды. Свою позицию они так и не подкрепили какой бы то ни было программой действий. Съезд смотрели по телевизору. Их красноречивое безмолвие сыграло на руку организаторам Собора. За два съездовских дня никто так и не услышал «иного взгляда на положение вещей». Не увидел те самые 800 подписанных заявлений в поддержку Марлена Хуциева. Конечно, проигрыш был заведомо обеспечен. Слишком отлажена машина по конструированию «государственно-державных мероприятий». Но как говорил Руссо: «Не обязательно заставить верить в правду, есть внутренняя обязанность ее высказать».
Кстати, с трагифарсовым закрытием Чрезвычайного вече совпал 20-летний юбилей Музея кино. И в момент, когда отечественные кинематографисты чистили президента Гильдии киноведов и кинокритиков, в киноконцертном зале Дома художника иностранные послы и российские синефилы чествовали Наума Клеймана и его сподвижников — хранителей культуры и истории. Пионер монтажного кино Гриффит непременно соединил бы эти события показательными склейками. Знаете, какой фильм показывали на музейном юбилее?
Чаплинского «Великого диктатора»…
