Наум Львович Нагеров восемь месяцев переписывается с Конституционным судом Российской Федерации. В высокую инстанцию саратовский пенсионер обратился по поводу ДЕМО и подпункта «з» подпункта 1 пункта 1 статьи 2 ФЗ «О ветеранах». ДЕМО—это «дополнительное ежемесячное материальное обеспечение», плод монетизации, выплачивается взамен натуральных льгот. Пунктом «з» в законе обозначены люди, которые в 1941—1945 годах служили в воинских частях, по оценке современных законодателей, не входивших в состав действующей армии. То есть, судя по тексту закона, война не имела к этим людям почти никакого отношения и права получать максимальную сумму ДЕМО (сумасшедшие деньги — одну тысячу рублей в месяц) они не заработали. Наум Львович, ребенком бежавший из Бобруйска в Ташкент и с семнадцати лет (с 1944 по 1950 год) служивший в погранвойсках на границе с Ираном, требует справедливости.
ПФ сражается до последней копейки
В редакцию Нагеров пришел с толстой папкой бумаг. В ней ровно 78 листов, Наум Львович выучил эту цифру, так как при подаче судебных исков нужно точно указывать количество приложенных документов. Первая в стопке — книжечка «Федеральный закон «О ветеранах». В этом документе люди, пережившие войну, рассортированы по степени заслуг, высчитанной современными чиновниками: статья 14 — инвалиды ВОВ, статья 15 — участники ВОВ и т.д. Каждой последующей категории отмерено чуть меньше государственной благодарности, чем предыдущей. Пункт «з» в книжечке жирно обведен черной ручкой. Этой буквой обозначены «военнослужащие, проходившие службу в частях, учреждениях, учебных заведениях, не входивших в состав действующей армии». Положенные им льготы описаны в статье 17, а именно: «преимущество при вступлении в дачные кооперативы», прием у врача без очереди, бесплатные «протезы (кроме зубных)» и даже такая роскошь, как «преимущество при приеме в дома престарелых».
В основном, под пункт «з» подпадают ветераны из так называемого последнего призыва — эти люди в 17—18 лет были призваны, прошли обучение в частях и на курсах, но попасть на фронт не успели, потому что война кончилась. После Победы они по семь-восемь лет проходили срочную или сверхсрочную службу, проводили разминирование, ловили бандитов, участвовали в государственных стройках. К пункту «з» отнесли и пограничников. Наум Львович с досадой стучит по злополучной букве пальцем: «Год службы на границе засчитывался за два. Мы могли выходить за ворота заставы только с оружием в руках. Как погранвойска могут быть «недействующими» даже в мирное время, не говоря уже о войне?».
За свои права «недействующие» ветераны массово судились трижды за последние десять лет. В конце 1990-х они доказывали, что в случае оформления инвалидности в послевоенное время имеют право на такие же льготы, как инвалиды ВОВ. Министерство соцзащиты РФ, издавшее «Инструкцию о порядке реализации прав и льгот ветеранов», возражало, полагая, что пережитые в 1940-х годах события на здоровье истцов никак не отразились. В 2000 году в Закон «О ветеранах» внесли изменения, уравнивающие в правах ветеранов-инвалидов из разных пунктов.
В 2005 году в результате монетизации стариков снова разделили: инвалидам, участвовавшим в боевых действиях, назначили денежную выплату (ЕДВ) в размере 1550 рублей, а тем, кто на фронт не попал, — 150 рублей. Четыре представителя «последнего призыва» — Анатолий Волков, Борис Вотяков, Григорий Галаган, Александр Голиков, а также Сормовский районный суд Нижнего Новгорода обратились в КС с просьбой проверить «конституционность законоположений». Конституционный суд вынес определение в пользу ветеранов.
Пенсионный фонд увеличил выплату — но только с момента вступления в силу определения КС, то есть с 4 апреля 2006 года, а не с момента вступления в силу закона о монетизации (с 1 января 2005 года). Деньги, недоплаченные за предыдущие пятнадцать месяцев, опять пришлось требовать через суд. В среднем сумма иска не превышала 15,5 тысячи рублей — приблизительно столько же составляли расходы бюджета на рассмотрение каждого дела в районной и кассационной инстанциях, оплату работы юристов ПФ и т.д. Но казне все же удалось сэкономить — на тех ветеранах, у которых не хватило сил на разбирательство.
Достучаться до КС
В папке Наума Львовича — вырезки из газет, копии разъяснений с судебных сайтов, расшифрованные от руки телеинтервью чиновников. Перечитывая собранную библиотеку, он заметил, что определение КС действует как-то избирательно. Например, оно не распространяется на ДЕМО (дополнительное ежемесячное материальное обеспечение), предусмотренное указом президента от 30 марта 2005 года. Ветеранам, участвовавшим в боевых действиях, платят по тысяче рублей, а пункту «з» — в два раза меньше.
Нагеров сходил на прием в управление Пенсионного фонда. Сотрудница и слушать не стала: «Ваш статус — буква «з»!». Наум Львович предположил, что пенсионные чиновники боятся исправлять указ, написанный самим президентом, и подал в районный суд иск о признании действий ПФ незаконными. Получил отказ. Написал в кассационную инстанцию — судебную коллегию по гражданским делам, потом в надзорную — президиум областного суда. А потом решил «стучаться в самые высокие двери» — в КС.
Первую жалобу направил в июле. Через месяц главный консультант управления конституционных основ социальной защиты ответила, что посторонним гражданам никаких разъяснений не положено — такое право имеют только «лица, чьи обращения послужили основанием для возбуждения соответствующего дела». Наум Львович в сентябре послал второе обращение на пяти листах с припиской «Прошу вручить председателю. Очень прошу». Ответила вновь главный консультант: «Жалоба находится на изучении». КС замолчал на полгода.
Буква в законе
Наум Львович судится не из-за денег. «Я без 500 рублей от государства проживу. Я не хочу, чтобы нам на голову садились». Дети иногда говорят: побереги нервы, мол, все равно ничего не добьешься. В ответ Нагеров приводит личный пример взаимодействия с областным минздравом.
По закону ветеран имеет право на бесплатные лекарства. В 2007 году таблетки стали выдавать с большой задержкой, приходилось ждать от 21 до 77 дней, а иногда в поликлинике и вовсе отказывались выдать рецепт. Дотошный пациент выяснил, что виноваты приказы местного медицинского ведомства. Согласно этим документам, врачам разрешалось выписывать рецепты только после того, как прикрепленная аптека пришлет талон, подтверждающий, что необходимый препарат есть в наличии. Аптекам предписывалось «считать необоснованными требования больного о выдаче конкретного торгового наименования препарата при предъявлении рецепта, выписанного по международному непатентованному наименованию». То есть если пациент, нуждающийся в дорогом импортном лекарстве, не хочет брать дешевый аналог, его рецепт даже не поставят на «отсроченное обслуживание» (проще говоря, в очередь). Кстати, такой льготник, в реальности не получивший положенной помощи, в официальную статистику не попадает.
Наум Львович прочитал в местной газете о «многократном росте финансирования медицины», поступлении новой техники, стимулировании специалистов и прочих успехах нацпроекта. Собрал чеки на купленные за свой счет таблетки (за один месяц сумма составила почти тысячу рублей) и подал иск о взыскании с минздрава материального и морального ущерба. Суд принял решение в пользу пациента.
…На следующий день после нашего разговора Наум Львович снова приехал в редакцию. Он заметно постарел за этот один-единственный день. Из Санкт-Петербурга пришел ответ — «Определение Конституционного суда Российской Федерации об отказе в принятии к рассмотрению ходатайства гражданина Нагерова». Суд в составе председателя Валерия Зорькина и шестнадцати судей установил, что при принятии определения от 4 апреля 2006 года вопрос о размере ДЕМО не рассматривался, а «разъяснения вынесенного решения дается только в рамках этого решения». Вопрос о том, соответствуют ли действия Пенсионного фонда и судов общей юрисдикции правовой позиции Конституционного суда, в компетенцию КС не входит. Отказ окончательный, обжалованию не подлежит. Заседание состоялось 20 ноября, до Саратова документ добирался четыре месяца.
Наум Львович молча складывает письмо и спрашивает с надеждой: «Может, это из-за кризиса они решили не ссориться с властью?»
Справка «Новой»
По данным Пенсионного фонда, на 1 января нынешнего года в Саратовской области осталось 7798 «участников войны, ставших инвалидами» (1 января 2008-го их было 8982), 553 «участника ВОВ» (было 636), 792 ветерана, подпадающих под пункт «з» (было 845), и 66085 тружеников тыла.
