Одна из составляющих фестиваля — «Звонильная программа», охватывающая больше 60 московских храмов. За нее традиционно отвечает Игорь Коновалов, старший звонарь Московского Кремля и храма Христа Спасителя. Под его руководством построены и оснащены сотни колоколен и звонниц по всей России и за рубежом. О значении и сложностях искусства звонаря он рассказал корреспонденту «Новой газеты», вернувшись из предпасхальной поездки по храмам и их звонницам.
— Кампанологи спорят: колокольный звон — это музыка или нет?
— Раньше сигнальная функция превалировала. А я считаю, что в России подбор колоколов вырос до гигантского сигнально-музыкального инструмента, насчитывающего иногда до 50 колоколов. И внутри русской православной церкви родился такой вид народно-церковного творчества — колокольный звон.
— Почему «народно-»?
— Во время пасхальных звонов на колокольню мог подняться любой. Чтобы петь, хоть бы и хором, нужно все-таки музыкальный слух иметь. А в колокол можно звонить и без него. И даже без чувства ритма: человек может взяться за веревку большого благовестного колокола и гонять его аккуратно в оба края, вот и все. Такого, наверное, нигде в мире нет. Вы же не можете влезть на минарет и что-то там провозглашать. А тут — пожалуйста. Так рождались русские звонари.
— А теперь как учат?
— У нас при храме Христа Спасителя есть школа. Плюс с 2006 года есть музей колокольный в Высоко-Петровском монастыре. Мы там создали пять «тренажеров», и прошлой зимой на этих колоколах четверо студентов Гарвардского университета отрабатывали приемы — трель, подзвон, педальные колокола… Наше священноначалие благословило их занятия и на колокольнях храма Христа Спасителя. Зима, темно, холод, снег идет, и четверо этих худеньких американцев звонили в наши гигантские колокола во имя Рождества Христова.
— С Гарвардским университетом связана целая эпопея. Вы ведь в прошлом году участвовали в возвращении оттуда наших колоколов?
— В этой истории был момент чуда. Колокола Свято-Данилова монастыря 70 лет провисели в Гарварде. Договорились об их возвращении. Мы приехали, а когда раскачали язык большого колокола и ударили в него — раздался… стук да стон придушенный. Мы расстроились: «Неужели вот из-за этого надо было ехать!» Ну, представьте, что запел глубокий старик, голос которого когда-то гремел на весь Елоховский собор, а теперь хрипит… И вот этот большой колокол в 722 пуда привозят в Россию. Ударили в него — и пошел такой чудесный раскатистый низкий, густой, темно-синего цвета бархатный бас с переливами. Шаляпин просто…
— А как же удалось отлить точно такой же колокол взамен?
— Это еще одно чудо. Американцы же даром ничего отдавать не будут, и это правильно. Они ездили по разным нашим предприятиям. В Воронеже стоял на стапелях 880-пудовый колокол, заказанный Спасо-Преображенским Валаамским монастырем. Американцы сразу сказали: «Вот, это же наш колокол «Мать земля»!» И договорились с Воронежем, что им сделают такой же. Они спросили только: «И все остальные тоже сможете?» Ну, покряхтя, конечно, смогли.
— В вашей школе сколько человек обучаются?
— От пяти до 20 одновременно. Есть талантливые мальчишки, и девчонки есть. Бывают до 60 лет. Некоторым так нравится, что остаются на второй год.
— Школа платная?
— Взимаем очень скромно. Кто не может платить — ничего не берем. Но нам надо учебные пособия раздавать — чертежи, учебники — как что называется, как завязать узлы, какие бывают звонницы.
— Из чего колокола льют?
— Состав так называемой колокольной бронзы был известен еще с бронзового века. Им еще Гектор вразумлял греков, а греки — Гектора. Покуда Троя не пала. Это сплав двух мягких компонентов — олова, которое даже на зуб попробовать можно, и ковкой меди. Когда они смешиваются — получается сплав твердый, как стекло. Который-то собственно и звенит. По своим металлическим свойствам бронза стоит после стали. О скол колокола можно порезаться.
— А серебряные колокола бывают?
— Такая скука, знаете ли… Всякая иная лигатура — примесь золота, серебра, железа, свинца до некоторых долей процента не мешает. После двух-трех звук ухудшается.
— Игорь Васильевич, а вдруг что случится… ядерная угроза — звонари что-то будут делать?
— На башнях Кремля всегда висели три набатных колокола. Если звонят в Спасский набат почасту — значит, загорелось в Кремле. Если в Спасский в один край — то в Китай-городе. Если на Тайницкой башне почасту — загорелось в Замоскворечье. На Троицкой башне — значит, в Неглинной занялось. Вот такая была система оповещения. А с появлением телефонов такая надобность отпала. Сегодня колокола только сопровождают богослужения.
— Какой самый большой колокол?
— На Иване Великом, в примыкающей Успенской звоннице: 65 тонн.
— Колокола на чем теперь висят? На толстой веревке? На синтетике?
— На металлических хомутах, которые продеваются через уши колокола буквой «П» и надеваются на балку. Наше Общество звонарей разработало систему пружинной подвески, и в храме Христа Спасителя все большие колокола висят как трамваи на пружинах.
— У вас тут звонари в каком режиме работают?
— Каждый день. Вот в Кремле службы проходят иногда один раз, но бывает и 5—6 раз в месяц — это же все памятники архитектуры XV — XVII веков? Для них избран щадящий режим. А храм Христа Спасителя — это патриарший кафедральный собор с ежедневными службами. И звоны будничные здесь совершаются на надвратной колокольнице, а в праздники — на четырех больших колокольнях. Участвуют различные колокола. Пятитонные, иногда — Воскресный, или Святительский — 18 тонн. В большие праздники и при приезде главы церкви звучит Царский колокол — 31 тонна.
— Один человек может в него звонить?
— Языки у нас висят на подшипниках. Один человек может раскачать язык и звонить в оба края.
— А сколько звонарей работают в храме Христа Спасителя?
— Сколько придет! Они у нас «недисциплинированные»… Штат — 10 человек. На звон, чтобы все колокола были задействованы, нужно шесть человек. Плюс один-два наблюдателя внизу. Предположим, когда патриарх подъезжает, мы же сверху не видим, когда он подходит к дверям храма. Звоним по знаку наблюдателя.
— У звонарей есть какие-то тайные знаки? Они могут друг другу что-то звуками сообщить?
— Вот в первой четверти ХХ века патриарх Тихон из Черкизова, где была дача, ехал в Кремль. По уставу, звонари, видя, что идет пролетка святейшего, звонили — может, даже не в самые большие колокола. Елоховка звонит — его слышит Никита на Басманной и начинает звонить, потом Три святителя у Красных ворот звонят, потом Тройка на Грязях, затем Никола в Клёниках, Троица в Никитниках, Варварка… И вот патриарх подъезжает к Василию Блаженному, а дальше — в Кремль.
— Правда, что колокола кремлевского Архангельского собора, долго стоявшие на земле, потеряли звук?
— У них пока вот такое (стучит по деревянному столу) звучание. Нижняя часть колокола — это очень тонкий скос. Когда он стоит этой частью на твердом основании, он же всем своим весом на нее давит. Так что тут — никаких чудес. Возможно, если они лет 20 — 25 повисят, вновь обретут голос. Но пока мы в них не звоним.
— Недавно на Полянке у храма Григория Неокесарийского в полдень я слышала целые колокольные мелодии…
— Это не колокола, а синтезатор! Был там такой продвинутый настоятель отец Иероним, он устроил у себя эти часы с перезвонами, гундосенькие такие..
— В интернете встретилось объявление: «Предлагаем колокольные подборы под ключ». Или: «Предлагается электронный звонарь». Это нормально?
— Это, конечно, ненормально. Сначала будет электронный звонарь. Потом можно и хор заменить, записав СD с набором песнопений всего года. Дальше что? Может, нам дьякона заменить? Скоро ведь и роботы будут, им платить не надо, сунул туда батарейку — и все. А молиться кто за нас будет? Тоже электронный дьякон? В том-то и вся сила колокольного звона, что исполняется он вручную, и не одним звонарем, а коллективом. Каждый звон неповторим. Это часть нашей православной культуры. А колокольня под ключ — это абсурд. Колокола Троице-Сергиевой лавры собирались 600 лет, и сейчас для нее отливаются новые. Какие «ключи»?!!
— Как вы сами пришли к вере?
— У меня все было просто. Я вырос в семье, где, например, никогда не было в употреблении слова «Ленинград». Вопрос, есть ли Бог, вообще не стоял. А к советской действительности относились с легкой иронией. Мне лично очень сильный заряд давали поездки по Золотому кольцу. Потом мы уже читали в Евангелии: «Животворит дух, плоть не пользует нимало». Успенский собор и Дворец съездов были построены из одних и тех же материалов. Но дух-то другой. Что он, сам приходит?
— Но советские семьи и не могли воспитывать детей в религиозных традициях.
— В СССР, да и в России, принято смотреть начальству в рот. Вот статистика страшная: до отречения Николая II причащалось 95 процентов Русской армии, после — пять. И что это такое? Вы говорите: «А нас не учи-и-ли», «Нам никто не расска-а-зывал»… А что, у вас глаз нет? Почему у нас все повзрывали? Сталин со двора забирал людей — и никто не вступался. Вот это то место, где мы с вами живем! У нас все говорят: виноваты эти, эти, эти… А надо на себя пальцем показывать, а не говорить: «А нас не учи-и-ли»!..
— 9 Мая, в последний день Пасхального фестиваля, в 12 часов, одновременно в десятках соборов и храмов Москвы начнется Большой звон. Где лучше встать, чтобы больше услышать?
— Встать лучше, наверное, на набережной Москва-реки, напротив Кремля. У Большого Каменного моста где-нибудь. И Варварку будет слышно, и храм Христа Спасителя. Если шум машин не помешает.
