День восемнадцатый
После длительного перерыва 12 мая в Хамовническом суде продолжился процесс по делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Несмотря на то, что ничего интересного заседание не предвещало (прокуроры планировали продолжить читать доказательства), в зале был аншлаг. На процесс пришли Эдуард Лимонов, представители екатеринбургского «Мемориала», главный редактор «Новой» Дмитрий Муратов, родственники, друзья, сторонники подсудимых и, конечно же, журналисты. Конвойные буквально выталкивали за дверь тех, кому не хватило места…
Прокуроры выглядели отдохнувшими и свежими. Работу поручили дамам — Валентине Ковалихиной и Гульчахре Ибрагимовой. Скорость чтения била все рекорды. Оглашались договоры, протоколы собрания акционеров Восточной нефтяной компании (ВНК), протоколы собраний совета директоров, справки, приложения, уставы обществ… В общем, стандартная, типовая документация, которая имеется в любой компании. Но прокуроры называют эту документацию «доказательствами», не поясняя при этом, что именно эти бумаги доказывают. Немало забавляет публику и допускаемая прокурорами путаница. Так, гособвинитель Ибрагимова произносила взаимоисключающие фразы. В одной говорилось, что ценные бумаги «не обременены никакими обязательствами», в другой утверждалось, что они «являются предметом залога»…
Правда, читала прокурор очень тихо. Громко и членораздельно она произносила лишь цифры да некоторые фамилии — такие как Гололобов (начальник правового управления ЮКОСа. — В.Ч.), Бахмина, Бурганов (управляющий делами ЗАО «ЮКОС». — В.Ч.)…
…Зал скучал. Подсудимые в «аквариуме» читали бумаги. У судьи Данилкина на лице появилось привычное выражение — тоска. Он, кажется, не выспался и оттого не знал, куда деть свои глаза: по левую сторону — прокуроры, по правую — адвокаты, прямо — зрительный зал. Судья навел было взгляд на прокуроров, но тотчас отвернулся и, мучительно о чем-то размышляя, уставился в потолок…
— Совершенно непонятно, где тут обвинительная часть, — недоумевал в перерыве Эдуард Лимонов. — Разработка доказательств заменяется объемом прочитанной скуки, километрами скуки. Все это намеренно читается неразличимым голосом и получается такая серая глыба. Я пытался прислушаться и понять, в чем, собственно, дело, но это оказалось совершенно невозможно. И общество, и подсудимые берутся на измор...
К концу дня судья дал слово подсудимым, чем привел в раздражение прокуроров, настаивающих на том, что все свои заявления «процессуальные оппоненты» должны делать в прениях. Дмитрий Шохин и Гульчахра Ибрагимова смотрели на выступающего Михаила Ходорковского, посмеиваясь над каждой его фразой.
А подсудимый говорил:
— За первые два месяца судебных слушаний продемонстрированы обстоятельства, делающие процесс весьма печальным с правовой и репутационной точек зрения.
Бывший глава ЮКОСа привел несколько прокурорских перлов:
«Обвинение признало истечение срока давности» (Ибрагимова).
«Обвинение признало, что собрание акционеров — «средство» хищения нефти» (Лахтин).
«Обвинение признало, что «обман» — средство хищения путем присвоения и самостоятельного состава не образует…» (Лахтин).
Платон Лебедев, в свою очередь, заявил возражения на действия председательствующего. Дело в том, что еще в марте он подавал кассационную жалобу на постановление судьи (тогда Данилкин отказал в прекращении второго дела). Однако судья не стал направлять документ в Мосгорсуд, а накануне майских праздников просто вернул жалобу подсудимому…
— Ваша честь, вы, возможно, ошиблись. Но принести извинения никогда не поздно. Как говорил Мишель Монтень, «признаться в ошибке — есть свидетельство ума и чистосердечия»… Я прошу направить мою кассационную жалобу в Мосгорсуд.
Ответить сразу Виктор Данилкин не решился…
День девятнадцатый
Предисловие
— Юрий Маркович, приветствую вас! — прокурор Шохин подошел к адвокату Шмидту и поздравил его с вступлением в процесс. Один из ключевых адвокатов Ходорковского ранее не мог участвовать в слушаниях по состоянию здоровья.
…Прежде чем признать свою ошибку, судья попросил прокуроров высказать свое мнение относительно ходатайства Лебедева.
Гособвинители запели.
Лахтин: «Ходатайство не подлежит удовлетворению. Обращаясь с такими заявлениями, Лебедев и Ходорковский нарушают регламент заседания, умышленно затягивают процесс и грубо нарушают права прокурора».
Как всегда грозно выступала Гульчахра Ибрагимова: «Ходорковский злоупотребляет своими правами, оценивая представленные обвинением доказательства. Возражения же Лебедева судье являются необоснованными. Я считаю, что только благодаря вашему профессионализму, Виктор Николаевич, в суде созданы все условия для объективного ведения процесса. Вместе с тем Ходорковский и Лебедев неоднократно пытались поставить под сомнение ваш профессионализм, ввести вас в заблуждение, допускали оскорбительные высказывания в ваш адрес (судья удивленно посмотрел на выступающую. — В.Ч.) и, кроме того, пытались опорочить в ваших глазах наши доказательства… Я прошу пресечь подобные выходки и принять меры воздействия на подсудимых…».
Выслушав прокуроров, судья имел вид несколько озадаченный… не согласился ни с одним из доводов гособвинителей и, что самое главное, удовлетворил ходатайство Платона Лебедева. Его кассационная жалоба по факту отказа Хамовнического суда прекратить уголовное дело будет направлена в Мосгорсуд (дата рассмотрения — 20 мая).
— Что же касается заявления гособвинителей, — продолжил Данилкин, — о том, что подсудимые грубо нарушают их права своими заявлениями, то это не так. Это суд постановил, чтобы в конце заседаний подсудимые могли делать заявления. Но подсудимых все же прошу воздержаться от оценок доказательств.
Прокуроры недовольно переглянулись. И затем вновь погрузились в чтение вслух. Лахтин зачитывал уставы сотрудничавших некогда с ЮКОСом кипрских компаний, целиком приводил главы из «Закона республики Кипр об акционерных обществах»… Публика узнала, что кипрские компании имели право заниматься практически любой деятельностью — от строительных и проектировочных работ до найма артистов, музыкантов, художников, композиторов, сочинения музыки, огранки драгоценных камней — в общем, всего-всего...
К чему все это зачитывалось, попытался разобраться пришедший на суд Алексей Симонов:
— У прокуроров нет задачи что-либо объяснить. Боюсь, им самим непонятно обвинение… Единственное достоинство процесса в том, что этот идиотизм российского правосудия очевиден средствам массовой информации…
В седьмом часу вечера судья Виктор Данилкин приостановил чтение и объявил перерыв до понедельника. На сегодняшний день прокуратура зачитала всего лишь 7 томов уголовного дела. Общее количество — 188…
Комментарии адвокатов
Вадим Клювгант: «Была большая компания ЮКОС. Она занималась бизнесом. В рамках этого бизнеса осуществлялись различные сделки — продажи, обмены, поставки. По этому поводу заключались договоры, подписывались другие документы, проходили платежи, производились записи в реестрах акционеров. Вот про это все мы сегодня целый день и слушали. Непонятно, какое это все отношение имеет к чему-либо уголовно наказуемому. Это иллюстрация обычной хозяйственной деятельности бизнеса большой компании. Почему они считают это доказательствами какого-то преступления, мы этого понять не можем, независимо от того, 20 или 10 раз они это прочитают».
Юрий Шмидт: «Исследование доказательств должно быть исследованием в полном смысле слова, а не игрой в одни ворота, как это происходит на процессе. И если обвинение действительно хочет, чтобы присутствующие в зале разобрались в происходящем, а журналисты донесли объективную информацию о происходящем до своей аудитории, то та система, которая сегодня в ходу, для этого абсолютно непригодна. Она способна только полностью отбить интерес к происходящему. Возможно, этого сторона обвинения при полной поддержке суда и добивается… Это не состязательность, это инквизиционный процесс».
