День тридцать второй
…Головной болью для судьи и прокуроров стал адвокат Владимир Краснов — защитник делал замечания после каждого (!) оглашенного обвинителями документа. Причин было достаточно — документы оглашались выборочно и с ошибками: иностранные аббревиатуры не соответствовали общепринятым названиям, пропускались названия документов, листы дела. По-прежнему не уточнялось, идет ли речь о миллионах, тысячах или рублях.
— …Триста тысяч рублей, — читала очередной договор прокурор Ибрагимова.
— Триста рублей! — поправляла ее защита.
— Ой, триста рублей… — исправлялась гособвинитель.
В момент оглашения очередного документа прокуроры почему-то захохотали: «Рубли», — еле слышно произносила Гульчехра Ибрагимова, и все четверо принялись смеяться.
— Нервное, наверно, — предполагали в кулуарах защитники.
Смех преследовал гособвинителей, очевидно, поэтому женщины передали эстафету Валерию Лахтину. Когда тот начал читать, дамы толкали его ногами и дергали за рукава.
День тридцать третий
По просьбе Платона Лебедева адвокаты принесли в суд большой монитор, установили его напротив «аквариума» и транслировали подсудимому документы, оглашаемые прокурорами. Техническое новшество дало результат: при тщательной сверке подсудимый то и дело обнаруживал «придумки» и «добавления» прокуроров, о чем тут же заявлял.
На 54-м томе подсудимых ожидал сюрприз. Речь зашла о судебно-экономической экспертизе, исследовавшей движение нефти ЮКОСа через различные ООО. Сюрприз заключался в том, что до этого дня данная экспертиза в деле Ходорковского и Лебедева не фигурировала. Экспертиза «выпала» из другого уголовного дела — бывшего гендиректора ООО «ЮКОС-ФБЦ» (аффилированная с ЮКОСом компания, занимавшаяся бухгалтерским обслуживанием нефтекомпании и ее дочерних структур) Ирины Голубь. Дело в отношении Голубь и группы «неустановленных следствием лиц» было возбуждено еще в 2004 году. Объявленная в розыск, она подозревается в «организации уклонения от уплаты налогов». И вот теперь фрагменты ее уголовного дела прокуратура каким-то образом добавила в доказательства по второму делу Ходорковского — Лебедева…
— Никаких признаков наличия данной экспертизы в нашем деле нет, — информировал судью адвокат Константин Ривкин. — Нам хорошо известен этот документ — будучи направленным в Генпрокуратуру, он занимал 336 листов, а сегодня прокурор огласил только 3 листа…
…Незаметно подошли к 58-му тому. Оглашая финансовую документацию, прокурор Лахтин традиционно завышал числовые показатели, вместо 150 тонн нефти указывая 15 тысяч тонн, добавляя 200 миллионов долларов… Правда, после недолгих раздумий прокурор оправдывался:
— Прочитал, как тут и написано…
— Врать надо меньше! — срывался Лебедев, сверявший все документы по монитору.
Недовольны Лахтиным были и коллеги — он читал слишком подробно. Ковалихина и Ибрагимова то и дело его торопили, шепотом просили читать «быстрее». Под вечер прокурор зачитал непонятное письмо, в котором то ли Лебедев кому-то «давал указания», то ли ему кто-то что-то указывал.
— Я не понимаю, что происходит?! — взорвался Лебедев. — Лахтин читает обвинительное заключение, а не материалы дела! Ходатайствую об обозрении этого документа.
Прокурорам пришлось показать свои бумаги.
— Документ многократно перечеркнут крест накрест, — констатировал подсудимый, — исправлен, на нем нет подписи, даты, данных о том, кем он заверен, кем изготовлен. Это ксерокопия документа, на которой стоит единственный штампик — Генпрокуратура, «копия верна».
— Жвачку-то выньте изо рта, — единственное, что нашла возразить прокурор Ибрагимова.
— Документ действительно соответствует… обвинительному заключению, — признался неожиданно Лахтин.
День тридцать четвертый
В ход пошел 63-й — с актами приема-передач, договорами купли-продажи… Главное отличие этих договоров от оглашенных ранее в том, что они «заключались в поселке Тура в июне месяце»…
— Не спешите, пожалуйста, — просил судья Данилкин прокурора, когда тот продирался сквозь дебри чисел, терминов и аббревиатур.
— Без всякой оговорки со стороны прокурора документ оглашается частично: даются только названия, — подмечала защита.
— По-о-нятно… — привычно говорил судья и записывал что-то в свои бумаги.
Под вечер прокурор Лахтин перенесся на юг, на Кипр. «…Госпожа Понайота, госпожа Папаподриота, госпожа Хиратото» — фамилии жительниц этого острова, как выяснилось, стояли на договорах, заключаемых между ЮКОСом и кипрскими компаниями. Ну а под самый занавес Лахтина угораздило уместить два разных английских текста в один русскоязычный перевод…
— Даже тот, кто ни слова не знает по-английски, понимает, что один перевод не может быть переводом двух документов. Вы можете сказать, какой конкретно документ вы переводили? — спросил защитник. Вопросительно смотрел на обвинителей и судья. Те не ответили, продолжив читать.
На 67-м томе судья прокуроров остановил, дав им домашнее задание — «разобраться с переводами»: «Вы как-то не отреагировали на вопрос защиты, обошли его стороной. Нужно прояснить…»
— Хорошо, — ответила за всех Гульчехра Ибрагимова.
В запасе у гособвинителей было целых четыре дня — до 15 июня.
Тем временем
Москвич Владислав Чернышев, один из бывших миноритариев ЮКОСа, подал иск против Михаила Ходорковского и Леонида Невзлина в Пресненский суд Москвы. Возложив на них ответственность за «банкротство» компании, истец требует выплатить ему миллион рублей в качестве «возмещения материального ущерба и в счет компенсации морального вреда».
Заявление адвокатов Ходорковского:
«Смешно наблюдать за суетливыми движениями г-на Каримова (следователь, который вел «дело ЮКОСа». — Ред.), пытающегося чужими руками дирижировать рассмотрением в суде абсурдных обвинений <…>. Анализируя действия г-на Чернышева, легко сделать вывод: обычный, нормальный, даже очень алчный человек в суд с таким иском не пойдет — власть не оставила никому шансов получить с Михаила Ходорковского еще хоть что-нибудь.
Комментарий
Адвокат Алексей Мирошниченко:
— Никакого исследования доказательств не происходит. Документы нельзя считать оглашенными даже частично — пропускаются многие пункты, не зачитываются списки изъятого… Вот прокурор говорил об «изъятии документов согласно описи», но сама опись к протоколу выемки не прилагалась…
otkpblto.ru
Все время процесса на форуме «Новой» идет жесткая полемика по поводу второго «дела ЮКОСа»
unas:
Это — широко развернутая кампания по созданию образа «жертвы режима». Кампания эта физически чувствуется…
logos:
Что ж они еще должны делать? Сидеть и молчать в тряпочку? Уж по сравнению с той кампанией, которая против них развернута, ихняя — так, семечки. Юкосовцы хоть действуют на голову профессиональней: меньше грязи, меньше лжи, меньше популизма, больше конкретики. Кампания рассчитана на то, что слушатель хоть немного образован и не блуждает среди трех сосен. Чего не скажешь о пиаре от их противников. Такого горбатого лепят… полный пипец. Возникает ощущение, что пиарщики, которым заказано вести борьбу против ЮКОСа, глубоко убеждены, что их окружают полные идиоты. Я просто диву даюсь: обрисовывают самую обычную хозяйственную операцию, из тех, что люди ежедневно совершают, добавляют немного профессиональных терминов и выдают за преступление.
logos:
А вообще мне даже жалко следователей. Дело, выпавшее им, очень сложное. А они и отказаться не могут, и разобраться не могут. В итоге смешат публику всякими нелепостями, устраи-вают этот цирк, всему миру на смех. В общем, все, что происходит с МБХ, это откровенный фарс, и клоунада, давно пора закругляться.
кеша2:
Если бы Лебедев и Ходорковский отказались участвовать в этом фарсе, не давали бы показания и т.п., это было бы правильнее. Ясно же, что это пародия на суд, а деятельное участие в нем создает иллюзию какого-то «состязательного процесса», учета «презумпции невиновности» и т.п. Заявили бы: «Мы в этом… мараться не будем»…
Vale:
Тогда бы им добавили «за нежелание помочь следствию»… А на суде вообще молчать нельзя, а надо доказывать абсурдность судилища.
Правозащитник:
…Таки ж за налоги их уже судили в прошлый раз. А разве с наворованного тоже надо платить налоги? У нас уже японское законодательство ввели?
Alex:
Ну а як же! Это тоже доход! Предлагаю внести в налоговый закон пункт о плате налогов за расхищение! Думаю, если братки с пониманием отнесутся к этому закону, казна мигом наполнится.
Chahter:
Это даже не правовой нигилизм, а циничное глумление. Причем не только над Ходорковским, но и над теми миллионами россиян, у кого есть уши и глаза, а также остатки мозга и совести.
Вопреки Конституции, их судят во второй раз по одному и тому же сюжету. Мы наблюдаем беззастенчивое применение закона ВЫБОРОЧНО к отдельным людям. Ходорковского судят с позиций презумпции виновности.
