В минувшую среду в «Новой газете» был министр иностранных дел и вице-канцлер Германии Франк-Вальтер Штайнмайер, находившийся в Москве с официальным визитом. Состоялась встреча с сотрудниками редакции, в которой принял участие акционер «Новой» Михаил Сергеевич Горбачев. В ходе беседы г-н Штайнмайер ответил и на несколько наших вопросов.
— Господин министр, деликатный вопрос: сейчас вашим непосредственным руководителем является канцлер Германии г-жа Ангела Меркель. Однако 27 сентября на выборах в Бундестаг вы с ней будете соперниками (г-н Штайнмайер выдвинут СДПГ кандидатом на пост канцлера. — Ред.). Не мешает ли это вам работать? Спрашиваем потому, что в нашей стране взаимоотношения первого и второго лица государства тоже являются вопросом актуальным.
— Мне, конечно, тоже было бы крайне интересно узнать от вас, как вы оцениваете взаимоотношения между Путиным и Медведевым. Но сначала поговорим об отношениях между Меркель и Штайнмайером. Такие «большие коалиции» (между двумя крупнейшими и постоянно соперничающими партиями — ХДС и СДПГ. — Ред.) в Германии создавать не очень принято — это всего лишь второй случай после 1949 года. Партии, работающие совместно в такой коалиции, должны пройти через процесс взаимного привыкания друг к другу. Ведь до этого они привыкли работать либо в правительстве, либо в оппозиции — друг против друга. Первая проблема заключается в том, что члены таких коалиций вовсе не любят их, потому что они не имеют возможности отмежеваться от определенных решений и сохранить в полной мере свой профиль. И если спросить членов партий, входящих в подобную коалицию, они, наверное, не сегодня, так завтра были бы готовы такую коалицию распустить. С другой стороны, если верить опросам населения, то в настоящее кризисное время впервые есть определенное согласие с наличием в нашем обществе такой «большой коалиции». А что касается нашей предвыборной борьбы, то мы ее будем вести, мы определим цели и направленность нашей Социал-демократической партии, мы убеждены, что имеем правильные ответы на вопросы, возникающие в нашем обществе, и мы исходим из того, что возглавим следующее правительство Германии. Чтобы руководить страной, нам нужно будет найти партнеров по коалиции для обеспечения парламентского большинства. Первым партнером для нас является партия «зеленых», с которой мы уже работали в коалиции с 1998 по 2005 год. Если этого не будет достаточно, то я в своих публичных выступлениях постоянно выступаю за то, чтобы в этом случае создать коалицию из СДПГ, «зеленых» и либералов.
— Ваш друг г-н Шредер возглавляет комитет акционеров компании «Норд Стрим». Однако некоторые страны Евросоюза высказывают крайне резкое отношение к этому проекту. Какую позицию занимаете вы как министр иностранных дел и вице-канцлер?
— Я твердо убежден, что мы должны иметь более разветвленную систему европейских трубопроводов, в том числе между Россией и Европой, и потому я выступаю за то, чтобы инвестировать в строительство новых трубопроводов вдобавок к тем, что уже существуют. После выхода из экономического кризиса мы будем испытывать новый рост спроса на энергоносители, и только наличие очень плотной системы энергетических потоков обеспечит нам надежное снабжение энергоносителями в течение всех 365 дней в году. Действительно, критические голоса есть среди стран Евросоюза, но я думаю, что сегодняшние настроения менее взбудораженные, чем еще 2—3 года назад. Сейчас проводятся соответствующие исследования, в том числе в области экологии, и я думаю, что отношение к этому проекту более рациональное, чем это было раньше.
— Одна из центральных тем и не только нашей газеты — борьба с коррупцией. У нас скандал за скандалом, и мы видим, какой скандал разгорелся вокруг членов британского парламента. Дело, видимо, не в том, что в Англии фигурируют большие суммы — они в основном совсем небольшие. Просто люди повсюду и в России, и в Европе требуют от власти новой этики в отношениях с обществом. Особенно после того, как они увидели серьезные этические нарушения со стороны власть имущих во время кризиса.
— Верно. Это связано и с самим кризисом, и с его причинами. Мы должны заново подумать обо всем этом, такие размышления должны быть и среди политиков, и в экономических кругах. Но просто заниматься новой этикой недостаточно — надо установить новые правила игры. В Германии, например, были такие ситуации, когда в некоторых компаниях зарплата менеджеров была привязана к курсу акций этих предприятий и компаний на бирже. И они были в состоянии в течение, скажем, девяти месяцев, держать курс высоким, получали высокую зар-плату, а затем компания разорялась. Теперь мы стремимся к тому, чтобы поставить оплату труда этих менеджеров в зависимость от более долгосрочной перспективы. Что касается депутатов, то у нас такие проблемы, как в Великобритании, не возникают. Возможно, это связано с тем, что в отношении средств, получаемых депутатами, у нас очень высокая степень прозрачности. А коррупционная проблематика есть всегда, когда фигурируют большие суммы денег. Это касается не только государственных организаций, но и частных компаний, и справиться с этим можно только путем жесткой борьбы и жестких наказаний тех, кто нарушает правила.
— Вы оптимист в отношении перспектив германо-российских отношений? Есть ли конфликт между выгодой и стандартами демократии?
— Я не наивный оптимист, я думаю, есть необходимость работать над улучшением этих отношений, над тем, чтобы те предрассудки, которые есть с обеих сторон, были устранены. Что касается нашего потенциала, я думаю, что он огромен. Сегодня утром мы заключили договоренность о создании в Москве центра, где в одном месте будут сосредоточены представительства всех немецких организаций, которые будут работать в области науки. Мы также создали германо-российское энергетическое агентство, которое будет заниматься вопросами не расширения расхода энергии, а сбережения энергоресурсов. Есть еще много важных проектов, которые подлежат реализации. Я думаю, мы сильно зависим друг от друга во всех вопросах международной повестки дня: это и Ближний Восток, и иранский вопрос, и проблема Северной Кореи. Вы нужны нам, а мы нужны вам.
— Вы ощущаете — появились ли новые шансы улучшения отношений между Европой, Россией и США?
— Об этом сегодня мы очень много говорили во время беседы с президентом Медведевым. У нас есть хорошие шансы, чтобы этот год стал годом подъема. Для этого надо не потеряться в тактических вопросах, а идти на решение крупных проблем в ближайшие годы. В Москве и Вашингтоне два молодых президента, у которых все еще впереди, которые хотят чего-то добиться. И если в этом году мы сделаем хорошую подачу, то создадим хорошую архитектуру безопасности, которая выгодно будет отличаться от существующей.
— И очевидный последний вопрос: когда закончится кризис, господин министр? Что вам про это известно?
— Отвечу так: я вижу признаки надежды на вечернем небе. Но по статистическим данным я пока не вижу признаков надежды. Есть признаки того, что, может, в следующем месяце мы начнем некоторое движение вверх, что мы находимся на дне кризиса. Но есть и вероятность, что на нас еще накатится осенью этого года из США «вторая волна» кризиса.
