День сорок шестой
…Заседание началось с возражений обвинителей на ходатайство Михаила Ходорковского о возвращении дела прокурору для пересоставления обвинения, в котором перепутаны все цифры и доказывается вина тем обстоятельством, что с «похищенного» регулярно платились налоги, а само «похищенное» продавалось госструктурам. Общее мнение прокуроров высказал Валерий Лахтин. Выяснилось, что: 1. Ходорковский намеренно затягивает процесс и дезинформирует общественность, делая это на похищенные ранее деньги. 2. Маршрутные телеграммы «Транснефти» (показывающие движение нефти по государственной трубе, что абсолютно исключает «тайное изъятие нефти». — В.Ч.) ничего не доказывают. 3. Содержание под стражей Ходорковского обосновывается «целями обеспечения обороноспособности и безопасности государства» и «требованиями Международной конвенции о правах человека и основных свобод»…
В зале смеялись все: от конвоя до судьи. Но тем не менее судья решил не отправлять никуда дело и не отменять арест: «нет законных оснований», да и «преждевременно». В конце дня Лебедев заявил повторное ходатайство о назначении экспертизы с целью установить суммарный объем якобы похищенной нефти (требовалось сложить всего три числа, что у прокуратуры никак не получается).
— Вполне допускаю, что следователи сделали техническую ошибку — это нормально, — рассуждал Ходорковский. — Но ненормально, когда прокурор Лахтин, зная о наличии этой ошибки, не исправляет ее в суде. Почему он этого не делает? Боится, что в случае признания ошибки суд снимет с нас арест? Не снимет!
День сорок седьмой
— «Лист дела 42, Наталья, добрый день!»; «Текст номер 112. Паша привет!»; «Текст номер 115. Наташа, здравствуйте! Это Паша…» — речь вновь пошла о «преступном» адвокатском бюро «Фельдманс и партнеры». Оглашалось все: электронная переписка сотрудников, договоры с клиентурой, протоколы выемок и обысков…
— Сотрудники бюро вывели за рубеж 1,5 миллиарда долларов США для легализации в пользу основных акционеров ЮКОСа.
В ходе дальнейшего выступления Лахтина «выведенные за рубеж» суммы неожиданно увеличивались то до 8, то до 12 миллиардов…
— Защита уже заявляла, что следствие в нарушение закона проводило обыски и выемки в адвокатских образованиях без судебного решения, — напоминал адвокат Владимир Краснов.
Платон Лебедев обратил внимание на то, что изъятые иностранные документы переводила «некомпетентный и всемирно известный» переводчик Генпрокуратуры Зуева. «Помните ее 33, 34 и 38 декабря?!» — спрашивал он судью. Прокурор незамедлительно обвинил защиту в «стремлении затянуть процесс».
— Я не вижу никаких несостыковок в поведении защиты и не вижу затягивания процесса, — заметил Виктор Данилкин.
Но прокурор настаивал: «Адвокаты дезориентирует и вас, Ваша честь, и публику. Я прекрасно искушен в документах…»
Судья закрыл лицо ладонью, чтобы никто не видел, как он смеется.
…Под конец дня прокурор таинственным тоном оглашает переписку сотрудников адвокатского бюро: «дошли ли платежи от ЮКОСа».
— Ваша честь, между прочим, это очень важный документ, — вмешался Ходорковский. — Это расхищенный ЮКОС, у которого откуда-то взялись деньги, выплачивает неким персонам какие-то суммы. Эти персоны перечислены в обвинительном заключении и, безусловно, имеют какое-то отношение к ЮКОСу. Какое — прокурор не говорит.
Прокурор бежит с томом к судье («обозреть») и на ходу перечисляет «персон»: «Бейлин, Шестопалов, Назаров»…
— Тогда уж сообщите, кем эти люди работали, — требует подсудимый. — Бейлин — руководитель «ЮКОС-ЭП», Назаров — руководитель подразделения, осуществляющего закупки, Шестопалов — начальник службы безопасности ЮКОСа…. Да, они получали от ЮКОСа регулярно зарплату. Странно было бы, если бы они работали бесплатно.
— Странные суммы! — обиженным тоном сказал сидящей на бюджетной зарплате прокурор.
Зал опять смеялся. А судья отказал в повторном ходатайстве Лебедева «Об экспертизе».
День сорок восьмой
Прокурор Лахтин взялся за «юбилейный» — сотый — том. Повестка дня та же — «Фельдманс и партнеры». В интерпретации прокурора выходило, что ЮКОС похищал не только нефть (официально предъявленное обвинение), но и нефтепродукты у нефтедобывающих предприятий — «Юганскнефтегаза», «Самаранефтегаза» и «Томскнефти»…
В седьмом часу вечера чтение Валерия Лахтина оборвала коллега Ковалихина. «Все! Хватит!» — сказала она и резко закрыла том.
— А я все жду: когда же вы мне знак дадите, что заканчиваете, — с облегчением промолвил судья.
День сорок девятый
День прокурора Лахтина был полностью посвящен прошедшим осенью 2003 года обыскам в поселке Жуковка, 88. Там некогда располагался подмосковный бизнес-центр ЮКОСа со множеством офисов, в том числе адвокатских… Эти обыски известны прежде всего своей скандальностью: сервера, клиентские файлы адвокатов и прочие документы изымались без санкции суда и в отсутствие самих сотрудников… Но прокурор Лахтин ничего об этом на суде не рассказывал, он оглашал постановление, «подписанное следователем Каримовым» о назначении технической судебной экспертизы в отношении изъятых «дисковых массивов». Особо подчеркивалась роль эксперта из прокуратуры, перед которым была поставлена задача «обеспечить доступ к удаленным файлам».
— Прокурор забыл прочитать в постановлении, что образование так называемого эксперта — инженер лесного хозяйства, и то, что он офицер ФСБ, — сообщил адвокат Алексей Мирошниченко.
— Законность изъятия данного массива у обвинения не вызывает никаких возражений, — заявил в ответ Лахтин, хотя его об этом не спрашивали. — А то, что эксперт в свое время был офицером ФСБ, так это только делает ему честь…
При этих словах засмеялся даже прокурор Шохин. «Послушайте, вы уже куда-то в сторону уходите, Валерий Алексеевич», — деликатно заметил судья.
На «оглашение» 30-страничной экспертизы прокурор Лахтин потратил пять минут и окунулся в приложения к экспертизе и распечатки, сделанные с изъятых электронных носителей. Защита весь день обращала внимание на нонсенс: вещественное доказательство — те самые электронные носители, подвергнутые экспертизе, к уголовному делу не приобщены… «Как суд может работать с таким доказательством?» — спрашивала Наталья Терехова. Судья на риторические вопросы не отвечал.
Документы оглашались с пропуском целых разделов и пунктов, что оставалось «за кадром», прокурор не уточнял.
— Без эксперта, этого «инженера лесного хозяйства», нам точно не разобраться. Нам предстоит его допросить в суде, — резюмировал Платон Лебедев. — А вообще помочь тут может только психиатр.
