Мы уже рассказывали о том, как мигранты, недовольные закрытием Черкизовского рынка, пытались в знак протеста перекрыть Щелковское шоссе. (см. «Новую», № 72). Они ежедневно осаждают чугунные заборы, пытаясь пробиться к спрятанным в глубине рынка складам, забитым их товаром. Люди теряют деньги и готовы на крайние меры.
Но сменим немного масштаб и подумаем, сколько сейчас теряют те, кто кормился от финансовых потоков, проходящих через этот рынок. Ведь только одна партия контрабанды, об обнаружении которой в телеэфире заявил премьер-министр Путин, стоила, по его же оценке, 2 миллиарда долларов. Оборот Черкизона составляет 10 миллионов долларов в день — и это только то, что продается в Москве в розницу и мелким оптом. А ведь крупные партии товара уходят в регионы. Так что, по самым скромным подсчетам, мы имеем объем средств, сопоставимый с половиной стартового бюджета Олимпиады в Сочи. Хотя точно подсчитать невозможно.
Только деньги, проходящие через Черкизон, в определенном смысле лучше, чем средства, закачанные в любую из государственных компаний и корпораций. Потому что это в основе своей кеш, абсолютно непрозрачный и выведенный из-под контроля. Рынок позволяет делать состояния, о которых со стороны не узнает никто и никогда. Именно такие деньги в первую очередь интересуют как криминал, так и чиновников. И этих денег они вот уже две недели как лишились.
Кто конкретно лишился?
Внимание! Земля, на которой стоит рынок, принадлежит не Москве, она — федеральная собственность. Формально числится за Российским государственным университетом физической культуры (РГУФК). И именно РГУФК сдает ее в аренду нескольким коммерческим структурам. Кстати, 11 июня в отношении бывшего ректора РГУФК Олега Матицына было возбуждено уголовное дело. Его обвиняют в незаконном предоставлении земель в аренду коммерческим организациям.
Префектура Восточного административного округа (ВАО) совместно с региональными управлениями федеральных ведомств отвечают за соблюдение на рынке санитарных и пожарных норм, требований миграционного законодательства и так далее. Да, рынок — идеальный объект для контролеров. Туда можно даже не ходить. Любые варианты нарушений — антисанитария, неуплата налогов, использование нелегальной рабочей силы — процветают на Черкизоне из года в год. И невозможно представить себе ситуацию, при которой это процветание не обеспечивалось бы сотрудничеством с контролирующими органами. Но московские чиновники не отвечают за российскую таможню и не в их ведении Федеральная пограничная служба. Потому все, кроме взяток с торговцев за разного рода нарушения, — не их уровень и не их компетенция.
Да, федеральные чиновники к Черкизону формально отношения не имеют. Но контрабандные потоки — в их ведении. В смысле — они с ними должны бороться. Это прямая задача Федеральной таможенной службы (ФТС) и правоохранительных органов, а в особо тяжелых случаях — Федеральной службы безопасности (ФСБ). Борьба идет с переменным успехом: как официально заявил Следственный комитет, только через Балтийскую таможню и только в сентябре 2008 года на Черкизовский рынок проследовали контрабандные товары на сумму в 223,6 млн руб. По этому факту возбуждено уголовное дело, арестованы три человека.
Закрытие рынка привело к блокировке привычных логистических потоков. На казахской и китайской границах выстроились вереницы фур: таможенники не пропускают — то есть раньше пропускали. Наверное, боятся. Да и куда вести, если сердце всей серой торговли на Европейской части России временно остановилось?
В № 71 «Новой» мы уже рассказывали, что предприниматель Тельман Исмаилов, контролирующий группу компаний «АСТ» (номер один в Черкизове), уехал в Турцию, где открыл семизвездочный отель «Мардан-палас» и решил остаться в этой стране насовсем. При этом он не оставил «ключей от рынка», то есть схем, по которым продавцы договаривались с покупателями, и все вместе — с контролерами и таможней. А без «ключей» рынок ничто — просто несколько десятков гектаров земли с неровными рядами допотопных павильонов. Выстроить схемы с нуля, наверное, можно, но на это нужно время, а время — деньги.
Пикантность ситуации в том, что если Исмаилова, допустим, экстрадировать (а говорят, что власти Турции пойдут на этот шаг, если бизнесмен откажется инвестировать десятки миллионов долларов в один из местных футбольных клубов), то в России его придется посадить. Но управлять рынком из СИЗО он не сможет, а передать «ключи» — не захочет.
Направлять на переговоры к Исмаилову представителей одного из заинтересованных силовых кланов, контролирующих потоки контрабанды, — тоже не с руки: ведь тогда этот клан может получить конкурентное преимущество, и коллеги останутся внакладе. Недавняя война между силовиками была слишком изнурительной и бюрократически кровопролитной, чтобы начинать ее сейчас снова.
По счастью, 6 августа в Турцию с рабочим визитом приедет премьер-министр Владимир Путин, который, напомним, проявил к Черкизовскому рынку публичный интерес. Не исключено, что параллельно с ним приедет тот, кто будет наделен мандатом на ведение переговоров и решит вопрос Исмаилова на месте.
