Созданная при президенте «Комиссия по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России» обсуждается СМИ («Новая» — «Отделение правды от истины» № 53 от 22 мая 2009, Юрий Афанасьев: «Я хотел бы увидеть Россию расколдованной» № 55 от 25 мая 2009) в конце весны почти так же активно, как свиной грипп. Только если в свиной грипп никто не верит, то комиссия вызывает серьезные опасения.
Публикуем избранные места из переписки форумчан «Новой», обсуждающих текст Юрия Афанасьева — споры о смыслах, подкрепленные политическими анекдотами. Такой «коктейль Молотова».
Славий: Имеется в виду, наверное, что ПОЛЬЗУ или ВРЕД для РФ все должны понимать одинаково? А если мое понимание пользы прямо противоположно пониманию власти? Если мое понимание самого большого вреда суть сама эта власть? А, забыл… Есть же закон об экстремизме. Да-а….
Андрей К: Как угодно можно относиться к этому факту, но что в сознание вложено, то там и лежит. Никакой такой «свободы мышления» в абсолюте не существует. Это ЗООЛОГИЧЕСКИЙ научный факт. Но, для того чтобы «вкладывать», нужны большие средства. Либо «вкладчику» самому быть «властью», либо иметь стороннее финансирование, но нигде на планете нет спонсора, заинтересованного в том, чтобы в головы вкладывались именно «не тараканы».
Афанасьев пишет: «Необходимо демистифицировать сознание, чтобы мы могли адекватно отвечать на вызовы времени». Только кто будет демистифицировать?
Лапчатый: Демистификации сознания отлично помогает злой политический анекдот. Сейчас, к сожалению, анекдотов мало. А в свое время, помнится, над совецким государством вся страна потешалась. И это явилось одной из причин обрушения совка.
Андрей К: Почему мало, для меня огромная загадка. Может, тот слой, который их сочинял, всем доволен?
Лапчатый: Другая причина: тому, кто недоволен, не до сочинения анекдотов.
norman: Вызывает Путин к себе Дерипаску и говорит: — Мы решили наградить вас орденом за заслуги перед Отечеством. — Спасибо, Владимир Владимирович. — Но орден это мало. Вам полагается еще и премия. 10 миллионов… нет, 20 миллионов долларов.. — Ой, спасибо, это так неожиданно… — Да-а-а. А вот остальное придется отдать.
Лапчатый: добавлю: Встречаются в коридоре Думы два свежеизбранных депутата — олигарх и прокурор.
— Привет, Вася. И ты здесь? Как же тебе избраться удалось? У меня, панимашь, денег много, а ты — прокурор с небольшой зарплатой. На какие шиши депутатство купил?
— На отпускные.
— Ну ни хрена же какие в прокуратуре отпускные.
— А это смотря кого отпустить.
Iva: Резануло выражение «русский нацизм», которое автор не потрудился ни раскрыть, ни обосновать. Брошенное вот так вот, походя, оно напоминает ярлык.
Iva: А жанр данной статьи я определить затрудняюсь, но вот что она не научная — это точно.
toft: Хм. Безусловно, не научная. Жанр — публицистика. «Научник» рассуждает о состоянии дел в современной России — это, сами понимаете, еще покуда не история. Но будучи ученым-историком, Афанасьев обнаруживает причины состояния этих самых дел и в истории, и в отношении к истории со стороны политиков, руководства, общества. Иное дело, что его слова могут показаться неубедительными, сложными, странными. Сие зависит от читателя. Мне смысл статьи показался достаточно прозрачным. И выражение «русский нацизм» автор не бросает походя, как вы утверждаете. Несколько абзацев посвящено именно тому, что, собственно, Афанасьев понимает под этим словом. И почему выбирает именно это выражение — прямо скажем, одиозное (почему и режет). Не нравится — возражайте по существу утверждений. А не потому, что слово некрасивое. Афанасьев может ошибаться (кстати, я бы очень хотел, чтобы он ошибся).
oya: Оно, конечно, в истории каждый специалист. К сожалению, болезнь практически неизлечима, и именно потому, что такие комиссии создавались, создаются и будут создаваться.
Iva: Вот я еще раз прочитала — ни разу не поняла, почему нацизм «русский». Может быть, вы мне откроете глаза или еще кто-нибудь объяснит. Почему «нацизм», а не самоидентификация, на мой взгляд, более справедливое и необидное для всех название. Это важно, чтобы все чувствовали какую-то общность между собой.
toft: Русская архаика — как я понял — это примат государства над личностью.
Много где бывает. Не только в России. Но не везде эту архаику пестуют и лелеют. Кое-где ее рассматривают как досадное отставание, которое НАДО преодолевать.
У нас обоснование этой архаики, возвеличивание ее выступает в форме идей державности и мессианства в сочетании с мобилизацией народа перед лицом заведомо враждебного внешнего окружения, а равно и внутреннего врага (то есть людей, на которых это местное колдовство не действует).
Scriptor: «Русская идея» — план, которому должен следовать всякий русский, а иначе он отщепенец и маргинал, как вы…
toft: Мне сдается, что позитивные идеи достаточно универсальны. Не понимаю, почему признание универсальных законов бытия делает меня космополитом и лишает меня русскости.
Да, я вот, представьте себе, считаю, что величие всякой страны определяется не тем, насколько ее боятся окружающие страны. И не тем, насколько велики полномочия правителей. А тем, насколько благополучны жители страны, насколько они свободны в реализации своих индивидуальных возможностей, насколько мягки нравы, насколько люди-то здоровы, насколько благоустроена земля, чистый воздух и вода…
Все просто и не требует никакой особой избранности или планетарной миссии.
Да, я считаю, что за государством должен быть с моей стороны присмотр, что оно должно служить мне и быть у меня на посылках. Да, я задаю себе вопрос: КОМУ ВЫГОДНО бесконтрольное и неподотчетное государство. И ответ у меня получается неприятный: это МНЕ невыгодно — в первую очередь.
МЕНЯ не спрашивают, как обустроить Россию. Вон урна. Клади туда бумажку и хиляй отседова. А можешь и не класть, за тебя положут. Плати налоги, а как их потратить — мы разберемся. На то у царя генералы есть. Да, и не забудь ликовать. Но не называйте ЭТО — великой русской идеей. Потому ИМХО Россия все-таки заслуживает лучшего.
medved: Тут пишут, что народ без национальных мифов невозможен в принципе. Но мифы рушатся. А вот закреплять их под угрозой Уголовного кодекса — это не есть хорошо.
norman: Миф о мужественных защитниках родной земли от иноземных захватчиках — полезен и необходим для любого общества, вне зависимости от характера государственной власти.
toft: Нельзя отказываться от боли. Мозжит? Значит, живое покуда. А вот анестезия хороша лишь во время операции. Жить под наркозом нельзя. Погибнешь.
Боевая Балалайкa: Можно привести пример нации без мифологии?
toft: Характерно, что в обсуждаемой статье слова «мифологемы», «мифы», «мифология» встречаются в заключительной лишь части, имея смыслом ИМХО одну-единственную здравую мысль: решать перезревшую задачу оздоровления российского общества можно (если не поздно) лишь НА ТРЕЗВУЮ ГОЛОВУ.
Мифы — наркоз. Одурманивание. Но невозможно действовать адекватно обстановке, если не можешь адекватно оценить обстановку. А ету (обстановку) невозможно правильно оценить, будучи «под мухой»…
medved: Давайте все же уточним: есть подлинная история о мужественных защитниках родной земли, а есть миф на эту тему. А вот если на попытки отделить подлинник от мифа власть будет отвечать санкциями и рассматривать эти попытки как фальсификцию — это будет монополизация истины государством. Т.е. «министерство правды».
toft: Упователи на мифы, похоже, попросту не верят в то, что и без мифов в истории народа найдутся примеры, достойные и уважения, и почитания.
Лапчатый: Правительство Эстонии решило пересмотреть итоги Второй мировой войны. В ответ на это правительство России решило эти итоги перепоказать.
© Анекдот времен сувенирной демократии.
toft: Если вы мне назовете, чем таким обогатила Россия планету благодаря своей пышной идее за последние 50 или 70 лет — таким, чего не нашлось бы на той же планете без особых госпышностей и без претензий на мессианство — я, наверное, переменю свое мнение. Те, кто поддаются доминирующему бреду (а бред исключительности и величия очень заразителен), становятся верными сынами нации. Те, кто нет — отщепенцами и маргиналами.
Общество стремительно примитивизируется.
А государство получает в свои руки замечательный бонус: вытворять все, что заблагорассудится, оправдывая свои страшноватые импровизации и полную отвязанность начальства борьбой за торжество идеалов.
