День пятидесятый
— Ваша честь, я возражаю!!! Я возражаю против того, чтобы Лебедев отпускал оскорбления в адрес моего коллеги! — Платон Лебедев позволил себе назвать прокурора Валерия Лахтина «криптографом» за путаницу дат и цифр, а Гульчехре Ибрагимовой, появившейся на процессе после недельной отлучки, это не понравилось. — Вы вообще не должны давать никаких определений в адрес прокуроров, понятно?! — командным тоном продолжила гособвинитель.
— «Понятно», как в детском саду, — ответил подсудимый. — Видимо, вы устали показывать мне язык и решили высказаться.
— У вас галлюцинации!
— Я вам кино могу показать из ваших галлюцинаций. Есть видеозапись.
— Тихо, тихо, тихо! — умолял судья Данилкин. — Платон Леонидович, это непродуктивно…
…За полтора часа до описываемых событий все было продуктивно. Лахтин штурмовал 102-й том доказательств, содержащий служебные записки и внутреннюю электронную переписку сотрудников ЮКОСа. Эти документы оказались у следователей благодаря обыскам, проведенным в офисах ЮКОСа без санкции суда. Лебедев собственноручно обозревал почти каждый «вещдок» с комментариями:
— Обозначение N1 в документе прокурор прочитал как «номер один», S1 — как «один доллар»… Между тем S — это значение суммы, а латинское N — это количество акций. Документ извращен полностью. Вам, Ваша честь, озвучили полную липу.
Лебедеву зааплодировали пришедшие в суд представители германского Бундестага от партии «зеленых».
— Сейчас в коридоре хлопать будете, — грозно отреагировал Виктор Данилкин.
День пятьдесят первый
Михаил Ходорковский вновь ловил прокуроров на парадоксах:
— В одном из документов говорится про финансирование ЮКОСа «сверх бюджета». Компания, у которой, по версии обвинения, похищена вся продукция, одновременно умудряется сформировать сверхбюджет…
Лахтин принялся рассказывать о событиях осени 2003 года: обыске «на даче Яблоневый сад, занимаемой Лебедевым» (поселок Жуковка, д. 32). Когда прокурор зачитывал переводы иностранных документов, из «аквариума» слышался хохот Лебедева.
— Перевод перевела профессиональный переводчик Зуева! — строго напоминал Лахтин.
Лебедева, тщательно изучающего творчество Зуевой с тех пор, как она «открыла» «38 декабря», слово «профессионализм» в этот раз сподвигло к размышлениям о том, каким образом переводчица умудрилась перевести факс под номером «0171-548-8303», чтобы в русском варианте получить номер «071-929-5717»…
Ходорковского интересовали более высокие материи:
— Я бы хотел услышать, как к предъявленному нам обвинению в хищении нефти относятся эти документы? Про отмывание нефти ничего не говорится.
— Обвинение переводы Зуевой полностью устраивают! — отчеканил в ответ прокурор.
Вскоре между Лахтиным и Лебедевым началась перепалка.
— Даже судья меня не прерывает, Лебедев!
— А я вас прерываю, Лахтин!
— Да вы вообще не должны прерывать прокуроров!
— Заткнитесь!
Повисла пауза. Обвинитель требовал от судьи сделать Лебедеву замечание. Судья был в растерянности.
— Платон Леонидович… — с горечью произнес он. — Ну, мы все тоже устали, как и вы. Ну, не надо так… Объявляется перерыв.
Часовой перерыв затягивался. Судья, всегда пунктуальный в вопросах времени, из своей комнаты не выходил. Наконец вышел.
— Платон Леонидович, — сказал он траурным голосом. — Я объявляю вам замечание с занесением в протокол.
Лебедев не исправился и по-прежнему называл прокурора «фальсификатором», а пересказанные им переводы Зуевой «недобросовестными фальшивками».
— Права переводчика регламентированы… — возражал ему Лахтин, как вдруг…
— Какие права переводчика?! — пугая присутствующих, вскричал судья. — Про что вы говорите?! Там ни одного слова не переведено! Там нет ни одной подписи! Неизвестно вообще, кто все это переводил! А вы про «права переводчика»…
— М-м… Перехожу к следующему материалу дела, — попытался замять ситуацию прокурор. Но Данилкин не дал ему продолжить.
— Ни одной таблицы, — судья еле сдерживал эмоции, — ни одной схемы — НИЧЕГО ведь не переведено!… Извините за резкость, конечно…
Но отправлять «переводы» на доработку в прокуратуру Данилкин не стал.
День пятьдесят второй
Лебедев извинился за «вчерашнюю несдержанность в отношении «члена ОПГ» Лахтина». Виновник извинений в этот день вновь повествовал об обысках 2003 года в поселке Жуковка. Прокурор с гордостью отмечал работу следователя Генпрокуратуры Татьяны Русановой, «исследовавшей» изъятую документацию, а затем приобщившую ее к делу в качестве вещдоков.
— Просто терпения уже никакого нет! — отмечала адвокат Наталья Терехова. — Обвинение уже говорит об обысках, но до сих пор не представило на суд процессуальных источников, подтверждающих эти обыски (постановление о проведении обыска и протокол обыска. — В.Ч.). В нормальном судебном заседании…
— Воздержитесь, пожалуйста, от таких выражений — «нормальное», «ненормальное», подберите другое слово, — просил судья.
— Извините. В обычных судебных заседаниях все происходит иначе…
У Лебедева два ключевых вопроса к обвинению:
— Каким образом документы из адвокатского досье, в том числе сертификаты ценных бумаг, оказались в распоряжении членов ОПГ (имеется в виду следствие. — В.Ч.) в октябре 2003 года и скрывались от всех до 2007 года? Какие манипуляции с ними сделали за этот период члены ОПГ? Вообще это чистое уголовное преступление…
— Вступившим в силу приговором Мещанского суда данный обыск был признан соответствующим уголовно-процессуальному законодательству, — все, что ответил на это Лахтин.
— С этим мы будем разбираться уже даже не в этой стране, — заметил Лебедев, а ближе к концу заседания рассказал интересные подробности из жизни следователя Салавата Каримова:
— …И еще на стадии следствия я задал членам ОПГ вопрос — как они будут это доказывать («преступное» движение акций ЮКОСа. — В.Ч.)? Спохватившись, один из членов ОПГ, Каримов, постановил двум внештатным экспертам прокуратуры провести экспертизу. Но те, увидев поставленные перед ними вопросы, послали Каримова… как бы это мягче сказать… в общем, куда подальше…
День пятьдесят третий
…Прокурор перешел к аудиторской проверке финансовой отчетности Group Menatep Limited за 2001 год и, наткнувшись на разделы «благотворительность» и «аффилированные лица», для чтения выбирает исключительно последний. Читает с воодушевлением: по словам прокурора, за 2001 год Group Menatep получила дивиденды в сумме 170 млрд долларов США… «Чтоб я так жил! — комментировал Платон Лебедев. — Когда директору инвестиционной холдинговой компании вот это вот озвучивают, уже даже иронии не хватает».
Многочисленные выемки в PricewaterhouseCoopers (PwC, крупнейшая аудиторская компания «ПрайсвотерхаусКуперс») прокурор оправдывал одним-единственным постановлением Басманного суда, хотя, согласно УПК, постановление узаконивает лишь одну выемку.
Ходорковского интересует судьба изъятого в PwC, но так и не обнаруженного им в деле документа — черной папки с надписью «ЮКОС. Аудит по налогам 1999 год»:
— Интересно будет узнать, что знала, а что не знала «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» о налогах ЮКОСа.
— Ходорковский занимается анализом материалов дела! Прошу сделать ему замечание, — отрезает прокурор, так и не сказав, куда исчезла «черная папка», содержащая, судя по всему, не очень выгодные для следствия документы.
Замечания Ходорковскому не делают. Судья слушает Лебедева, который рассказывает то, о чем прокурор счел нужным промолчать, — методах работы следственной бригады при обысках в PwC:
— Обвинение говорит, что возражений на действия следователей от организации не поступало. Конечно, не поступало! Потому что в ходе обысков устроили «маски-шоу»: всех сотрудников на пол положили, в том числе и девушек. А чтобы девушки посговорчивее были, им юбки задирали. Ну что, кино будем смотреть?»
Прокуроры затихли. Еще через минуту Ибрагимова и Шохин начинают показательно смеяться… «Это дискредитация следствия. Будем говорить, что это дискредитация», — шепчутся между собой. А Лахтин продолжил про выемку, упорно почему-то называя «доходы» «долгами», очевидно, давая понять, что никаких доходов у «дочек» ЮКОСа не было.
— Эти документы наши адвокаты будут в Европейском суде представлять, — проинформировал его Лебедев.
На этом судья объявляет перерыв — до понедельника.
Тем временем
Страсбургский суд назначил на 19 ноября слушания по корпоративной жалобе ЮКОСа на незаконный отъем собственности. Жалоба касается принудительного исполнения налоговых решений и продажи с торгов основного актива ЮКОСа — 77% акций ОАО «Юганскнефтегаз». Пакет купила ООО «Байкалфинансгруп», которая сразу после торгов была куплена компанией «Роснефть». Москва уже готовится к разбирательству. Как заявил на прошлой неделе министр юстиции РФ Александр Коновалов, Россия укажет Страсбургу «на процессуальные нарушения», допущенные при подаче жалобы.
