По углам выставочного павильона — алюминиевые кастрюли и чайники, горы из ящиков, ржавые утюги и сковородки, непонятные железные агрегаты, пыль, тряпье, железная стружка. На стене — фотографии тех, чья жизнь была связана с самиздатом: здесь Набоков, Сахаров, Бердяев, Венедикт Ерофеев, Стругацкие, Окуджава, Евтушенко, Хемингуэй… — всех не перечислишь.
На столах под стеклом — главные экспонаты. Большая часть книг сшита из полупрозрачной папиросной бумаги со «слепым» шрифтом. В печатные машинки засовывали сразу несколько листов, промеж них клали копировальную бумагу. «Дальние» копии получались нечеткими. Рядом лежат книги, составленные из фотографий страниц. Пастернак с его «Доктором Живаго», булгаковские «Мастер и Маргарита», «Бег», «Роковые яйца». «Приглашение на казнь» Набокова, «Скотный двор» Оруэлла, «Ученик лицея» Платонова, рассказы Шаламова, «Мои показания» Анатолия Марченко, «Этногенез и биосфера Земли» Льва Гумилева… В советское время за некоторые из этих книг можно было пойти по этапу, а сегодня они продаются в любом книжном. Тут же — самиздатовская периодика (например, журнал «Хроника текущих событий» с 1968 по 1983 год — 65 выпусков, для самиздата — рекорд).
Директор общественного центра Сергей Лукашевский рассказывает, откуда пошло название «самиздат». В 1940-х годах поэт Николай Глазков издавал самодельные сборники, которые дарил своим друзьям по цеху: другой возможности заявить о себе в печати у него не было. Каждую свою книжку он подписывал на манер советских аббревиатур: «Самсебяиздат». Сегодня же слово «самиздат», как отмечают организаторы выставки, в расшифровке не нуждается.
Экспозиция охватывает период с начала 50-х по конец 80-х годов XX века. Выставка продлится до 30 августа.
