Алексея Симонова знаю четверть века. Поначалу казался баловнем судьбы, защищенным фамилией.
Но вот однажды, а случилось это в 2003 году, когда я бродила по любимой Сибири и случай занес меня в забытую Богом Кыштовку, удаленную от Новосибирска на 600 км, край лесов и болот, в районной газете, которая находится в абсолютной зависимости от местной власти, я услышала: «Если что, мы к Симонову». Машинально спрашиваю: «К какому?» «Дак к сыну…»
Именно тогда я приблизилась к пониманию того груза, который тянет «сын того отца».
Журналист, находящийся в любой точке страны, знает, что всегда при любых обстоятельствах он будет если не защищен, то уж услышан непременно. Тот тип работы, который добровольно избрал Алексей Симонов, временами напоминает службу пожарной команды. Что больше всего поражает — как человек может выдерживать напряжение этой работы в течение многих лет.
Став председателем жюри премии имени А.Д. Сахарова «Журналистика как поступок», Симонов вывел свою работу на новый уровень. У него появилась блистательная возможность защищать ущемленного и преследуемого журналиста особой наградой — общественным признанием. Неоднократно он вводил местные власти любого (и даже самого высокого) уровня в состояние полной фрустрации, когда журналисту, сидящему в тюрьме или находящемуся под следствием, вручали высокую награду. Да, да! Это было не однажды — Симонов непостижимым образом пробивался по телефону в тюрьму, и сидящий по ту сторону колючей проволоки слышал аплодисменты коллег и друзей.
Времена менялись. Иногда казалось, что «там не услышат», «там не пройдет». А чаще всего — «бесполезно». Этих мистических заклинаний никогда не знает Симонов. Иногда он бросается на защиту журналиста из какой-нибудь районки, будто в омут, не просчитывая все возможные последствия для себя лично. География сахаровской премии — это география страны. Есть одно достоинство у Алексея Кирилловича, которое дорогого стоит, — это пристальное внимание к жизни провинциальной прессы. Его послушать — так и решишь, что именно там, в глубинах нашей Родины, несмотря ни на что, живет и бьется то самое слово, за которым непременно последует дело.
Иногда его речи напоминают проповеди. Он не устает повторять: «Нельзя убивать журналиста только за то, что он честно и мужественно выполняет свое дело».
Защита жизни и дела журналиста стала профессией Алексея Симонова. И это тот самый случай, когда профессиональное вызвало к жизни все то лучшее, чем человека наделила природа.
С чем и следует поздравить Алексея Симонова,
