Охота и назначения
Почему я так подробно рассказываю о злополучной январской охоте, на которой разбился полпред Косопкин? Потому, что она имеет прямое отношение к механизмам власти в Республике Горный Алтай.
— Охоты для федеральных чиновников организовывал Банных, — говорит Акай Кыныев, лидер оппозиционного «Вече Курултай народов Алтая». — Однажды у нас на Алтае отдыхал Дмитрий Медведев, там ему и представили Бердникова. А вскоре Бердников стал главой республики.
Другой оппозиционер, бывший премьер Петров, вообще заявляет, что глава республики после скандала с охотой заявил: «Дайте мне пять миллионов, которые за меня заплатили, и я уйду». Глава республики категорически отрицает, что говорил что-то подобное.
Великий роман «Речные заводи» начинается с истории о том, как некий бездельник Гао Цю был отправлен своим хозяином со взяткой к наследнику престола — князю Дуаню. Когда он пришел, князь играл во дворе в мяч. Бездельник подпрыгнул и изящно отбил мяч ногами. Обрадованный князь приблизил к себе бездельника. Вскоре император умер, князь Дуань стал императором, а Гао Цю — вторым человеком в государстве.
Кремль — это вам не князь Дуань. У нас назначают не за футбол, а за охоту. Но власть, доставшуюся таким образом, понимают в точности, как Гао Цю, — то есть как сведение счетов и пилежку бабла.
Фермер Хребтов
Фермер Хребтов дважды резал вены. Он сидел, и у него шестеро детей. У фермера Хребтова — 16 га возле Маймы, пригорода Горно-Алтайска, и три года подряд ему не оформляют эту землю в аренду. Рядом — 15 тыс. га предпринимателя Бархатова. У Бархатова трава низкая; у фермера Хребтова — высокая. Бархатову права оформили сразу. Фермеру Хребтову отказывают год за годом.
Хребтов рассказывает, что в этом году глава администрации Маймы сказал ему: «А зачем тебе земля? Иди к Бархатову, работай». «Я порежусь», — ответил Хребтов. «А чего ты у меня режешься? Иди режься у прокурора», — сказал глава администрации.
Хребтов пошел и порезался у прокурора.
Когда я спрашиваю у главы республики Александра Бердникова о фермере Хребтове, он решает показать мне, что владеет ситуацией. Он берет трубку и спрашивает: «А этот, Хребтов, что он? А, сам виноват? Сам землю не оформил?» Поворачивается и сообщает:
— Этот Хребтов сам виноват.
— Вы хотите сказать, что фермер Хребтов сам три года по лени и глупости не оформлял землю, а потом перерезал себе вены? — уточняю я.
По мнению главы региона, дело обстоит именно так.
Барсук в баррелях
Фермер Хребтов — это осмысленный протест. Протест тех, кто хочет работы. А есть и протест бессмысленный — тех, кто хочет халявы.
В 30 км от Горно-Алтайска есть село Урлу-Аспак. Основные жители — тубалары (алтайцы). В начале 90-х тогдашние власти республики, и прежде всего премьер Петров, уговаривали крестьян не брать паи, а реорганизовываться в государственные ОПХ — опытно-промышленные хозяйства. Колхозники поверили в халяву и отдали землю в ОПХ «Бирюлинское». Потом землю купила АФК «Система». Колхозники снова поверили, что будет халява, и снова согласились.
Земли у села нет. Жители ходят в тайгу за шишками, да топят жир из барсука: из одного барсука получается три банки, считай, пять барсуков — один баррель. Москвичи построили элитный комплекс Altai Village c вертолетной площадкой и отгородились от умирающего села высокой стеной. Село спилось все; брать оттуда людей на работу в Altai Village невозможно, если стену сделать пониже, с гостями будет как с барсуками.
В июне в Урлу-Аспак приехала ФСО, разведывала местность перед прилетом Путина. Жители перекрыли дорогу и выложили возле вертолетной площадки камнями: «Верните наши земли». Но Путин не прилетел.
— А если бы прилетел, он бы вернул наши земли, — убежденно говорит один из сельчан. И ярится: — Да мы их подстрелим! Вот сейчас мужики сядут на горе, да щелкнут парочку москвичей!
Огораживания
Несмотря на разницу между фермером Хребтовым, который требует работы, и жителями Урлу-Аспака, которые требуют халявы, между ними есть одно общее. По всей республике огораживают землю, как в Англии XVI века. При этом землю, которая принадлежит крестьянам, продают чиновники. Села спиваются, а базы отдыха отгораживаются от них заборами.
Мы едем в горы по Чуйскому тракту, и вдоль дороги одна и та же картина: развалившиеся дома за старыми заборами в деревнях и новенькие дома за свежими загородками в полях. ГУП «Карагужское», рядом с землей Хребтова, обанкрочено и отошло предпринимателю Бархатову. ОПХ «Чуйское» — банкротится. ГУП «Карымский» — ушло под горнолыжный курорт Манжерок. ОПХ «Чергинское» — пока работает. ГУП «Ильинское» обанкрочено, продано предпринимателю Бархатову.
Я вижу отдельно — эти заборы в полях и эти лачуги в селах — и вспоминаю аджарскую деревушку Гонио, в которой за четыре года правления Саакашвили практически на месте каждого дома построена трех- или четырехзведочная гостиница. Почему в Грузии люди продают свою землю сами, а на Алтае за них ее продают чиновники? Почему у фермера Онищенко — славного, крепкого мужика — местная администрация отбирает 4 га его земли на берегу Бии, и тут же в интернете висит объявление, что в 500 м от его участка земля продается за 4,5 млн рублей? Почему фермер Онищенко сам не может продать свою землю или сам построить на ней гостиницу?
Во всех туристических зонах мира местное население — это ресурс. На Алтае это — угроза. Ни на одном курорте — ни в Куршевеле, ни на Мальдивах — нет таких страшных заборов.
Алтайская долина
В 20 км от Горно-Алтайска, на землях ОПХ «Чуйское», мы проезжаем вывеску «Алтайская долина». «Алтайская долина» — это федеральная программа. Согласно программе в долине должна быть построена инфраструктура за государственные деньги, а землю под объектами потом имеют право выкупить инвесторы по кадастровой цене. Если бы программы не было, то земля под долиной была бы землей жителей сел Соузга и Черемшанка. Что такое федеральная программа? Это еще один способ освоить деньги из бюджета и отобрать землю у жителей.
Кстати, как вы думаете, что должно быть построено в республике по программе «Алтайская долина»? Не знаете? Тогда подсказываю: в республике 7 тысяч озер. Не догадываетесь до сих пор? Тогда отвечаю: озеро. Количество денег, которые можно закопать в озеро, не поддается исчислению.
Белая вера
Алтай вошел в состав России добровольно. Тогда названия «алтаец» еще не было, а было Джунгарское ханство и ойраты, населявшие сжимающуюся, как шагреневая кожа, территорию между двумя растущими великими империями — Россией и Китаем. В 1753 году циньские войска начали резать ойратов сплошь. Уцелевшие приняли российское подданство.
Земли Алтая были объявлены кабинетными землями; казаков здесь не было южнее Бийска, пока Столыпин не начал заселять Сибирь. В благословенные алтайские земли хлынули русские крестьяне, и начались стычки между кочевником и землепашцем, полем и пастбищем, Каином и Авелем: то русские резали алтайцев, то алтайцы — русских.
В это время религией алтайцев был шаманизм: шаманы били в бубен и ходили на Небо. В ответ на растущую христианизацию и русификацию гор пастуху Чету Челпану во сне явился Белый Бурхан; Белый Бурхан приказал ему сжечь шаманские бубны, отказаться от кровавых жертвоприношений и избавиться от всего русского.
В 1904 году несколько тысяч сторонников Белой Веры собрались в долине Теренг и ждали Белого Бурхана. Вместо Бурхана явились казаки; молебен разогнали, а Чета Челпана посадили в острог за сепаратизм и религиозный экстремизм. Его защищали лучшие либеральные адвокаты, и Чета Челпана выпустили. Потом пришла советская власть и зачистила и шаманов, и сторонников Белой Веры. Сейчас Белая Вера возрождается. Лидер движения — уже упоминавшийся мной Акай Кыныев.
Ширгайта
В смысле земли республика четко поделена на две части — равнину и гору. Внизу люди упустили землю. Вверху они ее сохранили. Граница между верхом и низом пролегает между селами Ширгайта и Ильинское. В Ширгайте тоже сначала отдали земли ОПХ, то есть государству. Опомнились только тогда, когда оказалось, что ОПХ обанкрочено, а земли у Бархатова.
— К нам приехал Бердников и уговаривал идти работать на Бархатова, — говорит Светлана Ойношева, — сказал: «Мне на ваше мнение плевать. Не вы меня избирали, меня Путин ставил. — Вздыхает и добавляет: — Путин — он диктатор».
Ширгайта от Бархатова отбилась. Ильинское — нет. В Ильинском против Бархатова встали три-четыре активиста. В Ширгайте — все село. В Ильинском мало детей и много пьяниц. В Ширгайте пьяниц мало, а детей много. В Ильинском больше русских. В Ширгайте — алтайцев.
Еще в Ширгайте случилось неприятное происшествие. В республики есть субсидии на сельское хозяйство; ни один из людей, с которыми я говорила, этих субсидий не видел, но уже упоминавшийся предприниматель Бархатов получил их и купил на них породистый скот — герефордов. В отместку часть герефордов украли. ОМОН в поисках бархатовского скота зачистил два села: Ширгайту и Беш-Озек.
Ело
В высокогорном селе Ело землю давно раздали на паи. «Хорошо ли вам?» — спрашиваю местных.
— Плохо, — радостно отвечает мне крепкий, здоровый алтаец, хозяин 80 коров и 60 коней. — От налоговой откупаемся, от ментов бегаем, под прокурорами ходим, да еще паи нарезали — так одному дали выпасы совсем рядом с селом, а другому — за 50 км!
Раньше у алтайцев не было своей земли и чужой земли. Был свой скот и чужой скот. Если скот забредал не туда, алтаец приходил к соседу и спрашивал: «Ты не видел, где мой скот?» Когда нет выделенной точки обитания, а есть только пастух, который движется вслед за стадом, то нет и земли в 5 км от села и в 50 км от села. Есть только зимние стоянки и летние стоянки.
— Так что, у Бархатова лучше? — спрашиваю я.
— Лучше по судам бегать, чем на чужих работать, — смеются мужики. — Мы теперь сами себе голова.
А что такое Пикалево?
В конце июня рабочие самого крупного в республике ОАО «Магистраль» от бескормицы перекрыли федеральную трассу. Через день к ним присоединились рабочие завода ЖБИ. Я приехала в республику, будучи уверена, что в «Магистрали» брали пример с Пикалева, где рабочие перекрыли трассу и к ним приехал Путин, но, к моему изумлению, «магистральцы» о Пикалеве даже не слышали.
— Республика-то маленькая, — говорят рабочие. — Мы едем и видим, что там, где работали мы, работает техника из других регионов.
По словам Валерия Пиряева, бывшего главы «Автодора» республики и владельца «Магистрали», замглавы республики Роберт Пальталлер лично звонил руководителям ДРСУ, чтобы те сбивали цену на тендерах, требовал ни в коем случае не допустить победы «Магистрали». Г-н Пальталлер с негодованием отвергает это обвинение. По его словам, даже глупо и смешно предполагать, что тендеры могут быть организованы нечестно.
Директор завода ЖБИ рассказывает то же, что глава «Магистрали». По его словам, если бюджетные организации давали заводу заказы, им звонили из администрации, и они отказывались.
В чем сходство между землей, которую отбирают у крестьян, и заказами, которые не дают «Магистрали»? В том, что если вы назначаете власть посредством охоты, то все, что это власть умеет, — это пилить и отбирать.
У команды, пришедшей к власти, были обширные, даже наполеоновские планы. Федеральные программы, прокладка газопровода в Китай: под это дело было разумнее не покупать свою технику, а обанкротить чужую. Но грянул кризис, и стало не до программ. Чужим перекрыли кислород. В ответ чужие перекрыли трассы.
Прозрачность
Алтай — не Кавказ. Смешно говорить о том, что население 200-тысячной республики, из которого 70 тысяч — алтайцы, могут отделиться от России. Но озлобление в республике я видела невероятное, и причиной тому именно ее малость и совершенная прозрачность происходящего.
Фермеру Хребтову в лицо говорят: «Иди режься», и рядом с его полем — поле Бархатова. Рабочие «Магистрали» едут по дорогам и видят, как на них работают другие люди.
Я спрашиваю главу республики Бердникова, почему фермер Хребтов порезал вены, и тот объясняет, что фермер Хребтов виноват сам. Я спрашиваю главу республики, правда ли, что предприниматель Бархатов, без проблем скупающий земли в республике, — его партнер, и глава республики отвечает мне, что Бархатов — «предприниматель от Бога».
Мы прощаемся, я уже выключила диктофон, и тут всплывает важная подробность: оказывается, генерала Бердникова пытаются свалить не просто враги, а враги, действующие по указке из-за рубежа! Я уточняю на всякий случай, чьим агентом является Акай Кыныев, и глава республики сообщает:
— Он агент ваххабитов и Фонда дикой природы.
Природный парк
Говорят, что есть два человека, которые реально претендуют на пост главы региона, — это бывший премьер Владимир Петров, тот самый, при котором крестьяне и лишились земли; и депутат Госдумы и видный единоросс Сергей Пекпеев. Вряд ли в случае их прихода в республике что-то изменится. Кроме имен тех, кто устраивают охоты, осваивают бабло и отбирают землю.
Знаете, почему я так думаю?
В июне в республику приезжал Владимир Путин. Сначала два дня он отдыхал в Онгудайском районе, потом он приехал в Барнаул, где его ждали съехавшиеся со всей Сибири губернаторы, провел совещание и снова уехал в горы. Уже думали, что он не приедет, но тут поступило указание готовить членов «Единой России» к возложению венков 22 июня. Членов построили, Путин возложил венки за линией оцепления и улетел, у верных единороссов даже не получилось поцеловать вождю ножку.
Это я к тому, что на самом деле Путин отдыхал, а чтобы не было заметно, что премьер отдыхает во время кризиса, это назвали «рабочей поездкой» и согнали для картинки губернаторов. После того как Путин улетел, в Онгудайском районе среди местных пошли толки, что он «положил палец на нашу землю», а вскоре местных собрали и объявили, что их землю забирают наверх.
А еще после этого Путин отдохнул в Тыве и сразу после этого Пий-Хемский район, где он отдохнул, объявили парком. Наверное, там тоже будут строить резиденцию, как и в Лунной Поляне. Вряд ли власть, которая в разгар финансового кризиса озабочена обустройством отдыха под видом национальных парков, может иметь что-то против назначений через охоту, отдых и связи.
Такое время. Власть — это доступ к федеральным деньгам и к чужому имуществу. Если денег не хватает, их дают только своим. Если чужие выходят на улицу, их объявляют агентами заграницы.
«Тогда Гао Цю, заметив, что мяч летит в его сторону, набрался смелости и, выкинув вперед ноги наподобие ножниц, направил мяч прямо князю Дуаню. Князь был приятно поражен».
