В Атриуме Большого собралось народу как никогда — и не только музыкального. Это же про реставрацию Большого по ящику долдонили, про «Курортпроект», которому уже трижды оплатили одни и те же реставрационные работы. Миллионы, как плевки, неделю летели с телеэкранов…
Но эта тема все два часа так и провисела в Атриуме безмолвным топором; напряжение нарастало, ни один журналист вякнуть не смел, пока совсем уж к закату встречи кто-то не задал всех интересующий вопрос. И гендиректор Большого Анатолий Иксанов открестился от «уголовного дела» красиво и враз: «Меня смущает лишь то, как бы эти разбирательства не затормозили строительство, тем более что значительную часть времени приходится что-то доказывать. Подчеркну, что финансирование реконструкции никогда не шло через театр, оно шло через Министерство культуры». Про больную мозоль — всё.
Сама же пресс-конференция была целиком отдана творческим планам Большого до 2012 года. Теперь все прямо как в крупных европейских театрах, расписывающих мировых звезд на несколько лет вперед. Будет и реанимация антиквариата (в 2012 году — 85-летие Юрия Григоровича); будут и постановки работающего теперь в Америке Алексея Ратманского. В ноябре покажут оперу Берга «Воццек» про умученного жизнью солдатика, режущую ухо диссонансами (дирижер — Курентзис, режиссер — Черняков). А весной дадут оперетту «Летучая мышь» — видимо, для уравновешивания кассы…
До чего же умен и хитер Иксанов! Он сделал блестящий ход конем. Недаром всегда говорили, что Большой театр — отражение страны в целом. То есть в стране непонятно что — а тут ка-а-а-к грянет свиной грипп! Эту отвлекающую функцию (и на пресс-конференции, и в общей непрозрачной ситуации Большого) Иксанов делегировал новому музыкальному руководителю театра — петербургскому композитору Леониду Десятникову. И как бы ни зудела уголовная тема в головах собравшейся аудитории — тихий Леонид Аркадьевич, скромный аки агнец, завладел всеобщим вниманием. Он затмил даже пышущую энергией Маквалу Касрашвили, не сказавшую вообще ничего.
Напомним, что «главный театр страны» никогда не знал недостатка в чиновниках, а тут вдруг оказался и без художественного руководителя, и без музыкального, и без главного дирижера. Таким образом генеральный директор Анатолий Иксанов оставался вроде бы единовластным хозяином.
И останется! И вот почему. Конечно, для мира искусства назначение Десятникова — сенсация, может быть, бОльшая, чем миллионы, убухнутные в многоэтажную яму Большого. Тишайший Лёня, питерский интеллигент родом из Харькова, любимец эстетской тусовки, употребляющий выражения вроде «асимметричная симметрия», «лейтмотивный проект», «трибьют» и «эмансипация консонанса», артистически прокомментировал планы на 2010 — 2012 годы, несомненно, прогрессивные. (Контракт с ним заключен до 31 декабря 2011 года.)
Однако когда музыкальные журналисты, высоко ценящие Десятникова как композитора, вслух усомнились в его бойцовских качествах, он вильнул вполне в своем духе: «Да я не настоящий музыкальный руководитель! (Приятно в наше время найти человека, склонного к самоиронии.— Н. З.) Просто я много лет чувствую себя обязанным Большому театру. (Это уж точно. Премьера оперы Десятникова «Дети Розенталя» на либретто Владимира Сорокина в Большом театре весной 2005 года ознаменовалась таким неслыханным, политически окрашенным скандалом, какого не придумал бы и самый гениальный пиарщик. — Н. З.) Это было обескураживающе-неожиданное предложение. То, что меня пригласили, — возможно, свидетельство кризиса менеджмента. Мои функции — консалтинг, супервизия, разрешение тонких нюансов. Мне важно, чтобы Большой был нормальным театром. Вокруг него всегда было много ненужного. Пусть здесь будет много Верди, пусть будет среднестатистический репертуар, русская музыка — но и современная музыка, где есть свои шедевры. Я двадцать лет не хожу на службу, но с людьми умею ладить. Кроме того, я неангажированный человек».
Десятников — это сильный отвлекающий маневр. Десятников никому не помешает — вот и сам Леонид Аркадьевич подчеркнул, что в Москву будет лишь наведываться не реже, чем Гергиев в Мариинку. Понимай: но и не чаще.
Заковыристая речь ироничного златоуста отодвинула на второй план выступления Михаила Фихтенгольца, нового главы отдела перспективного планирования, и Дмитрия Вдовина, блестящего вокального педагога, приглашенного в Большой для организации Молодежной оперной программы.
К вечеру СМИ запестрели сплошь именем Десятникова. Кто-то из информационщиков в тот день впопыхах сделал опечатку — написал про него не «музрук», а «мурзук». Вполне в постмодернистском духе г-на композитора.
И как же не хочется, чтобы опытное реальное начальство Большого театра использовало этого хрупкого, драгоценного, или, как сейчас говорят, отдельного человека с красивой фамилией и безукоризненной артистической репутацией в качестве мифического «мурзука» с какими-то лишь ему присущими «супервизиями» — глобальным видением букета тонких нюансов в идеалистическом духе. Хотя при представлении — оно уже это сделало.
