Вечером 20 сентября 2007 года 56-летний губернатор Костромской области Виктор Шершунов выехал в Москву на совещание в «Росатом» на служебном автомобиле с водителем. В тот же день директор небольшой ярославской транспортной компании, 34-летний Андрей Никифоров выехал в Зеленоград, тоже по служебным делам. На личном «Форд Фокусе».
В полпервого ночи на 76-м километре Ярославского шоссе их автомобили превратились в металлолом.
Серебристый «Мерседес» губернатора с наполовину стесанными передом и левой стороной увяз в болотистом кювете — «мордой» в обратную своему движению сторону, а синий «Фокус» стоял на разделительной полосе метрах в тридцати от «Мерседеса»: его передок тоже был разбит в хлам и тоже в направлении ОТ Москвы.
Губернатор и его водитель были мертвы, несмотря на раскрывшиеся подушки безопасности — оба были не пристегнуты. Водителя «Фокуса» с переломанными ногами, разбитой головой, окровавленного, без сознания извлекали из автомобиля несколько человек — он выжил. Со слов медиков «скорой», доставившей его в больницу, от смерти его спас ремень. Потом Андрей сказал, что никогда ремнем не пристегивался, а в эту трагическую минуту оказался пристегнут — какая сила его пристегнула?..
Скорости «Мерседеса» и «Фокуса» были определены: более 143 и 120 км в час соответственно. Следствие, длившееся более двух лет (!), признало виновным в ДТП Никифорова — якобы он выехал на «встречку». По части 3 статьи 264 УК РФ прокурор попросил Сергиево-Посадский городской суд определить ему наказание — 3 года колонии-поселения. Вынесение приговора суд назначил на 6 октября.
Это было очень странное ДТП. Почти мистическое. Фару «Мерседеса» нашли в 80 метрах. Двигатель «Фокуса» — в 15 метрах, на обочине. Его передний бампер или то, что от него осталось, исчез с места ДТП. На всех покореженных частях серебристого «Мерседеса» не осталось не то что ни одного осколка, а даже ни одной синей молекулы краски «Фокуса». Ни на одной искореженности синего «Фокуса» не было ни осколков и частичек «Мерседеса», ни даже следов его серебристой краски.
То есть следов их контактирования нет.
И следы шин от торможения, вращения, заноса ночью в фотоаппараты следователей не попали и в документах следствия никаким образом не отмечены. Ночью же оба автомобиля были перевезены в гараж местного УВД, а утром в теленовостях показали работу грейдеров на месте этого страшного ДТП, спешно наводящих там порядок.
Что же заставило меня, адвоката Андрея Карпова и его коллег Владимира Кукуева и Кудрата Кафланова заняться именно этим делом?
А всякие-разные его несуразицы.
Главная — в деле, переданном в суд, нет НИ ОДНОГО факта-доказательства вины Никифорова. И еще, конечно, — типичный, однообразный российский прецедент: если губернатор попадает в ДТП, то виноват кто угодно, только не он, то есть не его водитель.
Понятно, что найти виновника — дело чести любого следствия. А тут и искать не надо — вот он: стоит разбитый автомобиль и покалеченный водитель. Но почему заключения нескольких автотранспортных экспертиз начинаются одинаковой фразой: «Если предположить, что Андрей Никифоров ехал со скоростью 120 километров в час, то…»
Откуда взялась эта цифра? А просто стрелку спидометра разбитого «Фокуса» следователи увидели замершей именно на этой цифре. Адвокат Карпов, осматривая автомобиль, увидев, что стекло спидометра разбито, перевел стрелку пальцем на 100, 70 и 10, сфотографировал и, разложив снимки перед судьей, спросил: «А вам какая скорость больше нравится? А ведь тело Никифорова вытаскивали, люди в салон залезали, металл резали, стрелка могла сдвинуться — как можно ее за доказательство вины водителя в таком случае принимать? Тем более что стрелка спидометра при выключении зажигания автоматически обнуляется?»
Исходя из этой скорости «Фокуса», экспертиза установила скорость «Мерседеса» — более 143 км в час. А почему бы не пойти более надежным и доказательным путем — изъять мерседесовский блок управления SRS, послать его на экспертизу и уже по его неубиенным данным определить скорость «Фокуса»? А вдруг этот «Форд» вообще стоял? Суд отказал адвокатам в этом ходатайстве — почему? Разве за два-то года не управились бы?
На схеме следствия место ДТП располагается на 76-м километре плюс 400 метров. Именно там, после столкновения, «Мерседес» съехал в заболоченный кювет. Выехав на место, адвокаты не обнаружили этого кювета. Близкими погибших на том месте, где находился «Мерседес», установлен крест, но это на 200 метров дальше, чем указано в схеме.
На ходатайство выехать и осмотреть место ДТП суд ответил отказом, пояснив, что разницы никакой нет, 200 метров ближе, 200 метров дальше…
Адвокатами были привлечены к участию в деле эксперт, кандидат технических наук из Института механики Уфимского научного центра РАН Владимир Никонов и сотрудник кафедры «Автомобили и автомобильное хозяйство» Ярославского технического университета, кандидат технических наук Валерий Иродов. Они в пух и прах разбили выводы экспертов Минюста и МВД.
Иродов схематично показал и доказал, что «Мерседес» после столкновения не мог практически на месте развернуться на 180 градусов и при этом не оставить следов, а его фара не могла улететь на расстояние более 80 метров. Также он пояснил, что при лобовом столкновении мотор «Форда» не мог оторваться и тем более улететь туда, где он указан на схеме, — он должен был уйти под днище автомобиля. Кроме того, при таком столкновении на автомобилях должно было остаться очень большое количество лакокрасочных покрытий и мелких деталей корпуса и моторного отсека. Но их не осталось.
Но главное в этих выводах то, что такие повреждения о другое «транспортное средство» «Форд» мог получить только в случае, если оно находилось по отношению к нему под углом 30—45 градусов. «Мерседес» таким «транспортным средством» мог быть только в одном случае — если его занесло. Тогда вина Никифорова под большим сомнением. Но с другой стороны — раз следов красок обоих автомобилей друг на друге нет, значит, было другое — третье «транспортное средство»?! И где оно, куда подевалось?
И даже при таких обстоятельствах суд отказал адвокатам в вызове и повторном допросе экспертов МВД для устранения противоречий в выводах экспертов и установления реальной картины ДТП.
Что касается единственного выжившего в этом ДТП гражданина Никифорова, то он теперь инвалид второй группы и утверждает, что не помнит обстоятельств столкновения. Ничего не помнит. Помнит, как собирался в дорогу, в Зеленоград. Помнит, как ехал, как приехал, сделал дело, ради которого ехал, а вот как оказался под Сергиевым Посадом, куда ехал, зачем, с кем столкнулся и как — ничего не помнит. И что самое интересное — и опять же мистическое — гаишные видеокамеры его «Фокус» по дороге в Зеленоград засекли. Но ни одна из многих видеокамер ГАИ не засекла его возвращавшимся из Зеленограда.
Такое может быть. А может и не быть. Допускаю даже, что водитель Никифоров и есть причина гибели костромского губернатора Шершунова. А хитрые адвокаты напели ему: вали, мол, все на память, потому что следствие было настолько бездарным, что прямых доказательств твоей вины у него нет. Допускаю.
Это называется презумпция невиновности. Докажите, что виновен. Нет доказательств — не виновен.
Но раз погиб губернатор, то доказательства будут. Сделаем. Сделали. Посадят.
Точно так, как посадили три года назад Олега Щербинского за гибель губернатора Евдокимова. И именно тот же адвокат Андрей Карпов и тот же ведущий «Автоликбеза» Юрий Гейко кричали тогда изо всех сил, что Щербинский невиновен. И именно из-за его невиновности сотни автомобилистов России выехали тогда на улицы десятков городов с надписями на своих автомобилях: «Мы все — Щербинские!»
И власть задумалась. Пары народного возмущения спустила, полностью оправдав и освободив Олега из тюрьмы.
Но выводов не сделала: еще один губернатор погибает и еще один «простой гражданин» называется виноватым. А доказательства?
Человека посадить в нашей стране — легко. Убить человека в России тоже было несложно — во все времена. Копейки жизнь человеческая стоила. Но когда же мы научимся судить по справедливости? Когда мы поймем простую вещь: если нет доказательств, лучше отпустить преступника, чем осудить невиновного?!
